На вершине холма земля бесследно исчезала под корнями деревьев. Ржавые гвозди выпали из-под них, и трещало от второго удара. Казнь пахла гнилью, вдали темнота крепко держала все в себе — тихий беспокойный мрак. Девочка отступила, задумавшись, стоит ли ей прорываться за деревья, но зримые взрослые продолжали свои занятия на другом конце холма, не обращая внимания ни на плачущего ребенка, ни на таинственное шипение под корнями....
Может, дед из таких?
– То что нужно, Сереня, – пробурчал Фока. – История в самый раз. Меньше всего охота думать, что дед идет сзади и хочет моей крови.
– Он уже волк, – ответил Серега. – Обратился. Скачет за тобой на четырех ногах.
– Может, заткнешься? – попросил Фока.
– А может, лучше пальнем?
Солодовников-младший осклабился, так что в темноте блеснули его белые зубы. Зубы были загляденье. Ганин, обе челюсти которого испортила своим чадом и плохим климатом Москва, не раз с завистью наблюдал, как Серега раскалывает зубами орехи и открывает пивные бутылки.
– Пивка бы…
– Холодного, – подхватил Степан.
– Кружек пять, – сказал Серега.
– Мины, пацаны, – пробурчал Фока. – Гадом буду, лес полон военных мин.
В конце концов Ганин скомандовал «привал». Идти больше не было сил. И когда кончились разговоры о пиве, когда рассказали все матерные анекдоты и пошлые случаи из жизни, а жижи под ногами и веток, норовящих выколоть глаза, по-прежнему не убавлялось, стало ясно: Мысков сегодня им не видать.
– Стоп, парни, – Ганин бросил рюкзак на землю. – На сегодня все.
Место было более-менее сухое и ровное. Умирая от усталости и похмелья, которое сопровождало их весь этот долгий день, бросили спальники на землю. Постановили спать без костра – решение было принято, когда зашел разговор о том, кому идти за дровами. «Обойдемся!» – высказались все единогласно.
Перед тем как заснуть, Ганин еще раз достал карту. Светя фонариком, вгляделся в нее.
– Что-нибудь понимаете? – спросил он Виктора Сергеевича.
Тот приподнялся, опершись на руку, и тоже всмотрелся в развернутый Ганиным лист.
– Ничего, – сказал после паузы.
– Вот и я тоже, – ответил Ганин."
"Они взяли на вооружение бумажные карты, когда стало ясно, что электронные навигаторы в лесу летят один за другим. Казалось, само пространство отвергает технику: навигаторы отлично работали в городе, в поезде, в самолете, но в лесу начинали выдавать безумные координаты, искрили, самовольно выключались и включались снова, совершенно потерянные…
Тишину разорвал тяжелый храп.
Ганин поморщился. Храп Солодовникова-старшего напоминал армагеддон, убийство слона в джунглях, победу звезды смерти, все самое тревожное, чего можно ждать от жизни. Тычки в бок не помогали. Свист не помогал.
