На вершине холма земля бесследно исчезала под корнями деревьев. Ржавые гвозди выпали из-под них, и трещало от второго удара. Казнь пахла гнилью, вдали темнота крепко держала все в себе — тихий беспокойный мрак. Девочка отступила, задумавшись, стоит ли ей прорываться за деревья, но зримые взрослые продолжали свои занятия на другом конце холма, не обращая внимания ни на плачущего ребенка, ни на таинственное шипение под корнями....
– Что?
– Мы с ним уже живем вместе!
Ганин отпрянул от монитора. Его накрыло холодной волной, приподняло над лесом и со всей силы шмякнуло об землю. «Сука», – сказал он вслух. А потом напечатал:
– Убери этого мужика из дома.
– Не уберу, Ганин! У меня своя жизнь.
– Я сказал…
Ганин задумался: а что он сказал? Что он мог сказать?
– Пожалуйста, – дописал он. – Прошло слишком мало времени, Марина. Не отбирай у меня Варю.
– Я не отбираю Варю, Андрей. Ты будешь видеться с ней, как и раньше. Ничего не изменится."
"Мозг лихорадочно выдавал Ганину картинки.
– Я убью его! – печатает Ганин.
Пауза. Марина думает, что ответить.
– Не дури, Андрей! Тебе надо успокоиться.
Пауза.
– Успокойся, и потом поговорим. Хорошо?
Как бы не так.
Ганин набирает ответ:
– Я приеду и втопчу его в пол.
– Ты сумасшедший, Ганин. Напиши мне, когда будешь в нормальном состоянии.
Он хочет еще сказать: «И, да, заведи себе отдельный долбаный скайп! Не смотри нашу с дочерью переписку!», но в этот момент видит, что Марины больше нет в сети.
Когда Ганин, шатаясь, подошел к месту стоянки, Фока, сначала не узнав его, отпрянул.
– Фу, Андрей! Ты прям как медведь!
Остальные подняли головы. Костер сделал их лица похожими на маски. Внутри масок блестели глаза.
– Налей водки.
Фока засуетился. Звякнул бутылкой, забулькала жидкость, Ганину протянули стакан. Он выпил залпом, и тут же все вышло наружу. Ганин успел только отвернуться, чтобы потоки рвоты не накрыли сидящих. Жидкость извергалась из него фонтаном, как в дурных комедиях. Спазмы подкосили ноги. Ганин упал на колени и уперся руками в землю.
Когда все закончилось, Фока спросил:
– Еще налить?
– Давай, – стоящий на четвереньках Ганин сплюнул. Слюна повисла на подбородке. Он смахнул ее тыльной стороной ладони.
Второй стакан пошел лучше. Узел в животе развязался. В голове прояснилось. Ганин засунул в рот сигарету и присел к костру. Все ждали, когда он начнет. И он начал.
– Что будем делать, ребзя?
– С танком? – для порядка уточнили те.
– С танком, – кивнул он.
