В ярком свете лампы в старинном особняке происходит дегустация волшебства. Васенька заходит на кухню, где предстоят встречи с необычными знакомыми и открытие новых возможностей. Грильяж для дегустации приносится с живописного платья молодого человека, а его собеседник старик в традиционной одежде старой России предлагает чаю....
* * *Надежда с Леной медленно шли по переулку, в который выходила дверь нужного подъезда.
– Вон там, видите? – шептала Лена. – Значит, входите, направо будет дверь подвала, а прямо – черный ход кафе. Сейчас он, наверное, закрыт – слишком рано. Рискнем?
– Рискнем, – согласилась Надежда.
В подъезде было сумрачно и тихо. Пахло помойкой, а из кафе несло почему-то подгоревшей гречневой кашей.
– Каша-то тут при чем? – шепотом удивилась Надежда.
Лена потянула ее за рукав к двери подвала и остановилась: на двери висел большой амбарный замок.
– Ай, как плохо! Как же теперь?"
"– Спокойно! – Надежда подергала замок и – о, чудо! – оказалось, что замок висит просто так и закрыть его давно уже нельзя.
На всякий случай Надежда вообще вытащила замок и положила его в уголке под ступеньку.
– Так и думала, что замок бутафорский, – ликовала Надежда. – Небось ключ давно потеряли, потому и не закрывают. Теперь уходим отсюда быстро!
Во дворе она внезапно остановилась и уставилась на странную машину, стоящую в дальнем углу.
– Определенно нам сегодня везет! Ты знаешь, что это такое? Компрессор, от него работает такой отбойный молоток… Думала, придется искать мужиков с кувалдой, а так даже лучше, дешевле обойдется. Видно, стенку ломали, чтобы трубу починить, так он с тех пор и стоит.
Они прошли чуть дальше, где стояли две шеренги аккуратных ларьков, а в конце, за ларьками, стыдливо притулился платный туалет. Там, в кабинке, Надежда живо переоделась в дачную куртку и берет, не забыв накрасить губы жуткой помадой.
– Погуляй тут, возле ларьков, – велела Надежда. – В ту сторону ни ногой, да смотри сумку крепче держи, чтобы не сперли, а то пальто у меня хорошее, жалко…
* * *Двое работяг толклись возле допотопного ржавого компрессора и говорили бойкому лысому прорабу в кожаной короткой курточке и с незажженной сигаретой, намертво впечатанной в угол рта:
– Петрович, дак ты сам-то глянь, тут работы до вечера! Ты ж сам-то погляди, шпиндель же у ей не фурычит!
Прораб с тоской переводил взгляд с небритых и опухших по утреннему времени физиономий своих орлов на таинственный шпиндель, не фурычащий в недрах компрессора.
– Ну, Тудыев, под твою ответственность! Чтоб к обеду починили! Я на четвертую побежал, там аврал – бетономешалка встала!
С этими словами он исчез, подняв на пути пыльный смерч.
