Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Над городом вот уже третьи сутки висит противная морось, а небо затянуто тучами.
— Долго ты там не пробудешь, — бурчу я, наблюдая за мужем в панорамное окно. — А проветриться не помешает.
И считая себя абсолютно правой в этом конфликте, иду в кухню, недавно переоборудованную из биллиардного зала. Тут, оказывается, есть еще и бассейн, который мы с Лехой в первый визит просто не заметили. Не знаю, о чем думали прежние владельцы. Вот как квартира, да еще и с нашими переделками, эти апартаменты идеальны. Но как номер в гостинице? Спорный вопрос!
Новенькие шкафчики из состаренного дуба — моя любовь и гордость.
— Мамины помидоры, — вздыхаю я, представляя трехлитровые баллоны, стоящие рядком на полочке.
«Какая разница! — вздыхаю я. — Хочу к маме и помидоров… Сейчас мой гений подышит свежим воздухом, и попрошу отвезти».
Но Леша возвращается с террасы мрачный. Пулей проскакивает мимо меня в спальню. Быстро переодевается в джинсы и несется в прихожую.
— Я так сильно тебя обидела? — непонимающе замечаю я, еле сдерживая готовые политься слезы, и, словно завороженная, бреду вслед за мужем.
"— Мама в больнице. У нее инфаркт, — на ходу отрывисто бросает Леха.
— Я с тобой, — тут же решаю я, но муж перебивает меня на полуслове.
— Тебе там делать нечего, Кира. К ней не пускают. Я улажу вопросы с врачами и вернусь. Сиди дома, — велит он, на ходу надевая кашемировое пальто и выскакивая к нашему персональному лифту.
— Но Леша… — пытаюсь я вставить хоть слово.
— Ей очень плохо, — морщится он. — Если мама умрет… — отмахивается муж. Створки лифта закрываются, унося его прочь.
