Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
— Заткнись, сука, — замахивается на меня ублюдок. — Всю жизнь мне поломала, — рычит он и, вырвав из рук сумку, по-хозяйски роется в ней. — Будешь тут глумиться, грохну, поняла? — угрожает он и, обшарив все содержимое, возвращает мне все, кроме телефона. — Думай, гадина, время пошло!
И как только дверь захлопывается, я понимаю, что помощи ждать неоткуда. Найдет ли меня Воскобойников? Кинется ли на поиски? Или решит, что я показываю характер после недавней размолвки?
— Все хорошо, малыш, — шепчу я, обхватив живот руками.
Но мне хватает сил вздохнуть полной грудью и осмотреться по сторонам. Перво-наперво я заглядываю в невысокий дверной проем и нахожу за ним совмещенный санузел. Кидаюсь к раковине и открываю кран. И как последняя идиотка радуюсь тонкой струйке.
«Вода у нас есть, — думаю я, обследуя помещение.
"Я делаю шаг в сторону небольшой перегородки, обхожу грязный унитаз, и около противоположной стены обнаруживаю душ. А на самом верху — длинное узкое оконце. Пролезть, конечно, в такое не удастся, а вот позвать на помощь я точно смогу. Чуть ли не бегом я возвращаюсь в свою камеру, придирчиво оглядываюсь вокруг.
Да и дверь не поддается мне с первого раза. Да и со второго тоже. Не каждый мужчина сможет сорвать с петель железную дверь. Может, только Кинг-Конг какой-нибудь. Мне приходится вернуться к дивану и поднять с пола брошенную похитителем сумку.
— А ну-ка, что тут у нас, — говорю я, не в силах себя заставить усесться и признать поражение. Так на весу и перебираю содержимое, уже побывавшее во вражеских руках. Толстая шерстяная шаль, шапка в тон, перчатки… Сперва я достаю шаль и расстилаю ее на диване. Потом сожгу или выкину, дабы не хранить воспоминания о похищении. Но сейчас я очень рада, что на дне моей необъятной сумки оказалась именно эта вещица.
