Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
— С другой стороны, Кира, — продолжаю я ругать саму себя, — тут у тебя в сумочке покопались, и ты на грани истерики, а когда Рупор Анжелики публикует скабрезные фотки или немного передергивает факты, чуть сместив акценты, что тогда чувствуют твои жертвы?»
«Они сами виноваты, — упрямо заявляет мой внутренний адвокат. — Ты тоже, — отрезает мой личный обвинитель. — Лучше подумай, где и когда могла накосячить?»
«Я вроде нигде следов не оставила», — мысленно замечаю с интонацией девочки-дебилки.
«Если вычислили, значит, умудрилась наследить.
"От неожиданности я сначала брыкаюсь, а потом затихаю в его объятиях. И мое тело, вспомнив прежнюю близость, предательски откликается на ласки мужчины, вычеркнутого, казалось бы, навсегда.
— Нужно тренироваться, Кира, — замечает Леха довольно.
Я чувствую, как низ живота скручивает в тугой узел. Ощущаю желание, бьющееся через край. И уже готова отдаться Воскобойникову прямо в кабинете Лома.
Тренировка затягивает, и я уже самой себе напоминаю растаявшее мороженное. Хочу остановить это безумие и не могу. Только настойчивое покашливание Лома заставляет нас с Лехой отскочить друг от друга.
— Хорош лизаться, — бурчит он недовольно. — Едем. Если опоздаем, мама начнет мне мозги выедать чайной ложкой.
— Да, — сокрушенно вздыхает Леха. — У меня уже почти все сожрали…
Мне хочется бросить ехидное «оно заметно», но приходится прикусить язычок.
