Дождь барабанит по стеклам в пробке, где Кира ищет пути домой. Страх и беспомощность окутывают ее, когда видит, что избежать непредсказуемого затора не удастся. Изнуряющая espera становится атмосферой напряжения в предстоящих событиях.
Изобьет до полусмерти, как собаку, а потом еще потребует компенсацию за свезенные костяшки.
«Эх, эх, грехи мои тяжкие, — беззвучно вздыхаю я, послушно следуя с Лешей за ручку. Мой жених решительно выступает вперед. Голова гордо вскинута, богатырские плечи расправлены. Даже с перебитым крылом Воскобойников смотрится героически. Корсар, блин! Только попугая на плече не хватает. Я семеню рядом верной подругой, а не пленницей. Слышу шепотки по углам «Это же сам Воскобойников!». Кошусь на суровое лицо, своей свирепостью и отрешенностью напоминающее викинга, и понимаю, что сейчас никто не осмелится попросить автограф или просто окликнуть.
«И это Джек-Воробей?! — захотелось заорать мне тогда на всю аллею. — Мать вашу!»
Конечно, наш родной-любимый Леха даст сто очков вперед звезде Голливуда.
Народ и так стоит, выпучив глаза. Теперь до конца дня пойдут разговоры: кто и где видел знаменитость. Особенно не везет девицам из модельного агентства, которые словно манекены застыли около лифтов.
«Смотрите и завидуйте, крошки, — мысленно усмехаюсь я, скользя рассеянным взглядом по их обалделым лицам, и уже собираюсь добавить «рты закройте, девушки», когда Леха тянет меня к ВИП-парковке, где одиноко маячит гигантский внедорожник Лома.
Дорогой я пытаюсь сообразить, в какой ужасный переплет угодила. Голова раскалывается от боли, душа цепенеет от ужаса.
Рэндж Ровер Лома несется по знакомым улицам. Мимо мелькают знакомые дома. И моя кирпичная пятиэтажка, где когда-то жила я с родителями. И я в который раз за сегодня вздрагиваю от догадки.
