Декстер возвращается после медового месяца в Париже, где его семейная жизнь сталкивается с новыми интригами. Пока он пытается удержать спокойствие, в Майами разворачивается борьба с таинственным преступником-художником. Между ними возникает напряженное противостояние, осложненное присутствием Риты.
Чатски, несмотря на все свое наигранное добродушие, на деле был хладнокровным убийцей, однако Сальгеро за долгие годы службы в отделе внутренних расследований сделался практически пуленепробиваем. Хоть билеты продавай, когда дойдет до драки! Впрочем, мне, пожалуй, следует попридержать язык. В общем, я просто ответил:
— Ладно, до встречи.
Уладив таким образом все свои малозначительные человеческие дела, я вновь принялся ждать. Мимо проезжали автомобили. По тротуару шли прохожие.
Захотелось пить. Под сиденьем отыскалась бутылка воды.
Наконец совершенно стемнело.
Я подождал еще немного, чтобы тьма укрыла город и меня. Ночь на плечах — как пиджак, холодный и уютный… Внутри росло и крепло предвкушение, и Темный Пассажир настойчиво нашептывал мне на ухо, просился порулить.
Положил себе в карман аккуратную петлю-аркан из рыболовной лески и моток скотча (единственные оказавшиеся у меня в машине полезные приспособления) и вышел на улицу.
И замешкался. Слишком много времени прошло с прошлого раза. Я не провел подготовительную работу, это плохо. Никакого плана не придумал — еще хуже. Я даже не знал, что увижу за дверью или что буду делать, когда проникну внутрь дома.
С минуту я помедлил у машины, гадая, удастся ли сымпровизировать сегодняшний танец.
Глупо, слабо и неправильно… не по-декстеровски!
Ведь Настоящий Декстер сам живет во тьме, оживает в сумрачной ночи, радостно разит из тени. А кто это тут медлит? Недостойно Декстера.
Я поднял голову к ночному небу, сделал вдох… Лучше. От луны остался гнилой и желтый осколок, но я распахнул себя ему навстречу и он завыл мне в ответ; ночь забилась в венах, запульсировала на кончиках пальцев, запела на моем вздыбившемся загривке… и мы были наконец готовы.
Настало время Дикого Джаза Декстера; движения вспомнятся, ноги будут вытанцовывать их сами собой.
Глубоко внутри меня расправились черные крылья, взмахнули во все небо и понесли нас вперед.
Мы скользнули сквозь ночь, обогнули дома, тщательно проверили весь район. Далеко, в том конце улицы, начиналась аллея, и мы пошли по ней, сквозь более плотную темноту, срезая путь к черному ходу дома Дончевича. Здесь, у хорошо укрытой и замаскированной погрузочной площадки, был припаркован какой-то потрепанный фургон (Пассажир шепнул с хитринкой: «Посмотри, должно быть, так он развозил тела по городу, а вскоре покинет дом тем же способом»).
Мы обошли район, не заметив ничего тревожного.
Эфиопский ресторан за углом. Громкая музыка из дома неподалеку.
