Автор
Наше время миновало, и теперь перед нами открывается история прошлого — когда партизанские команды боролись за выживание под прицелами советской армии. Война давно закончилась, но ее след ощущается в легендах Чечни и Дагестана, где паломники встретились с бежавшими из русского Кавказа мигрантами. Провокаторы — это они первыми подняли шум о волне восстания, уготовив тем самым новые страницы в истории....
Разжалобил судью. Смог замести следы и нигде не был отмечен как рецидивист. Мгновенно менял документы. Для чего? Для того лишь, чтобы стукнуть по голове очередного простака? И удовлетворить свою страсть?
– А для чего еще? Привычка убивать стала для него смыслом жизни, источником дьявольских наслаждений.
– Только ли этим Звенцов был занят все последние годы? – возразил надворный советник. – Сами сказали: умный. Надо его поскрести, если уж маньяк попал нам в руки. Связан ли он с преступными элементами Владивостока? Почему полиция решила, что Звенцов – одиночка? Где он брал паспорта, средства к жизни, чем был занят в промежутках между отсидками? Такие люди с атаманскими задатками умеют организовать фартовых.
– А что в Могилеве? – не понял полицмейстер.
– Там в год случается больше ста краж и свыше двухсот мошенничеств. И ни одного убийства вот уже много лет.
– Не может быть! – Петров разинул рот от удивления. – А грабежи, разбои?
– Три или четыре грабежа, по мелочи.
– Не Могилев, – вздохнул коллежский асессор. – Да вы уж, Алексей Николаич, на себе испытали. Когда сходили вечером за табаком…
– Рассказывайте.
– Да и я послушаю, – навострил уши губернатор. – А то лишь месяц назад областное правление перевели сюда из Хабаровска. Еще до конца не разобрался. И как во вверенном мне Владивостоке с преступностью?
Петров насупился:
– Ваше превосходительство, вы уж того… не рубите сплеча.
– Каторжная слободка – это что на Первой речке? – уточнил генерал.
– Так точно. Язва, прости господи, а куда ее теперь девать? Учредили ту язву несколько лет назад из практических вроде бы целей. Нужно было кому-то дерьмо убирать! И призвали для этого тридцать пять семейств ссыльно-каторжных, которые Сахалин уже отбыли, но в Россию им возвращаться запрещено.
