Автор
Наше время миновало, и теперь перед нами открывается история прошлого — когда партизанские команды боролись за выживание под прицелами советской армии. Война давно закончилась, но ее след ощущается в легендах Чечни и Дагестана, где паломники встретились с бежавшими из русского Кавказа мигрантами. Провокаторы — это они первыми подняли шум о волне восстания, уготовив тем самым новые страницы в истории....
И теперь мы имеем клоаку, в которой ютятся сотни человек всякого сброда. Это административный центр, штаб владивостокской преступности.
– А выжечь язву? – свел в кучу седые брови Унтербергер.
– Легко сказать, но как? Оставить город в дерьме? И потом, у них спайка, там люди вместе кандалами звенели, они друг дружку не выдают.
– Агентура у вас в слободке есть? – спросил Лыков.
Полицмейстер покачал головой:
– Какая там может быть агентура? Чужого не сунешь. А свой он и есть свой. Знает, что его зарежут в один миг, если заподозрят.
– Со слободкой ясно, – махнул рукой надворный советник. – А что с Семеновским покосом?
Петров всплеснул руками:
– Там еще хлеще. Базар и все улицы вокруг него заняты на постой уголовным элементом. Даже двумя элементами – русским и желтомазым. Они вполне себе уживаются, поскольку наши грабят своих, а те – своих. У китайцев банковки, то есть подпольные игорные дома, где глупые манзы спускают в домино все заработки. А еще опиекурильни, куда относят уцелевшие от банковок деньги.
– В каком смысле? – остановил полицмейстера губернатор. – Полагаете, будет еще хуже?
– Полагаю, ваше превосходительство. Как только начнут здесь тянуть железную дорогу. Ведь на ее строительство пригонят арестантов. Хотят начать работы уже в следующем году. Ну, ждите светопреставления…
Лыкову надоело слушать жалобы, и он решил повернуть разговор в другое русло:"
"– Федор Иванович, есть у вас хоть какое-то осведомление в преступной среде?
– Минимальное, Алексей Николаич.
– Понятно… – сыщик посмотрел на Унтербергера. Тот откашлялся и заявил:
– Я подумаю. В смете такой расход не предусмотрен, но и оставлять, как есть, тоже нельзя. Поскольку областное правление теперь перебралось сюда, будем менять смету. Хорошо, если Алексей Николаевич, вернувшись в Петербург, донесет наши трудности до начальства.
– Я постараюсь. Но в седьмом классе трудно влиять на начальство.
– А вы попробуйте. Вон как Дурново откликнулся на вашу телеграмму.
– Эх, Павел Федорович… – Лыков грустно улыбнулся. – Дать пинка и дать денег – разные вещи.
Пора было откланиваться. Генерал-майор спросил у надворного советника:
– Что вы собираетесь делать дальше?
– Трясти Звенцова. Другого пути нет. Если бы имелась агентура, иное дело. Но…
И сыщик взялся за арестованного.
