В глухих краях России кроются легендарные архары и аргали, заманчивые жертвы любителей охоты. Хотя эти бараны занесены в Красную книгу за крайнюю редкость, даже самые упоротые из них не хотели бы погибнуть под луком и копьем. Но вот снежный тихий покой этих гор начинает тревожиться - появляется кто-то новый в этих краях, кто готов на все ради соблазна этой охоты....
Дырочек – штук сто. Все эти дырочки позамотали, вроде чуть теплее стало.
Дров вообще нет. Собрали все бумаги, какие есть. Начали жечь все, что можно было. Лыжину еще одну достали. Но дымит, дым никуда не идет. Мужиков согреть не можем, воды нет, обезвоживание страшное, снег поедим маленько, но много его не съешь. Есть не хочется ничего."
"А когда мы обратно шли с горы – везде уже были волчьи следы. Ну, мы взяли два ружья, притащили ружья, патроны.
Где-то в полночь у Капранова началась клаустрофобия. Он с себя все снимает, орет.
Капранов с краю лежал. Они подошли и нюхают. Он говорит: «Кто меня нюхает?!» Я говорю: «Волки». «И чего будет?» – говорит. Я говорю: «Да ничего, ты даже не переживай. Еды очень много, они не будут тебя трогать».
Волки съели все продукты, какие валялись.
Утром Максим говорит: «Я замерзаю. У меня летный костюм, костюма нет пухового, давай мне одежду какую-нибудь возьмем».
* * *Это был третий день после аварии. Два дня и две ночи они провели в тщетной надежде, что их найдут. Надежда таяла. Надо было пытаться как-то выбираться самим.
Анатолий и Максим оставили одно ружье раненым, другое взяли с собой и снова пошли на гору. В бинокль увидели внизу брошенную кошару и решили, что Максим пойдет туда, а если никого там не будет – вернется.
Максим ушел. Банных остался на горе и каждые 15 минут повторял в аварийную радиостанцию, которую накануне обнаружили в командирском портфеле: «Борт 1823 потерпел крушение, просим оказать помощь, наши координаты – такая-то высота, такая-то долгота». Радиостанция работала всего на двух частотах, выделенных для сигналов SOS. Услышать ее мог только тот, кто находится в прямой видимости. Вертолет одно время кружил вдалеке – в принципе он мог слышать Банных. Но почему-то не слышал.
Максим должен был вернуться в три часа. Не вернулся. В полчетвертого Банных заметил километрах в шести снегоход, но тот развернулся и уехал.
С трудом уже он двинулся обратно в лагерь, отчетливо сознавая, что еще одну ночь не пережить. Шансов нет.
«Пришел к ребятам. «Ну чего, – говорю. – Макс подорвался. Думаю, нет его. Снегоход видел – но, наверно, он меня за егеря принял. Вертолет улетел. Все, ничего не могу сделать. Никого нет, будем ночевать втроем».
