В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
– Глава семьи в годы войны работал в СД – это нацистская служба безопасности. Должны понимать, какие кадры там трудились. Выжил, отсидел недолго – супруга дождалась. Были проблемы с психикой, но уже выпустили из дурдома. Повезло, что инвалид, а то своими руками прикончил бы эту мразь… – Рихард вздохнул. – Приходится улыбаться, спрашивать, как здоровье, ведь не пожелаешь быстрее сдохнуть… Я серьезно, Михаил, эту публику нельзя недооценивать. Сегодня переночуете здесь, в спальне. Я лягу в гостиной на софе. Только курить в лоджии – она там есть.
– Не обращайте внимания, Рихард. Хорошо, если можно, переночую у вас. А потом что-нибудь придумаю. Или вы придумаете. Есть возможность связаться с центром? Интересует некий субъект по имени Алан Робинсон. Хорошо бы узнать, где он обитает.
– Есть такой субъект, – согласился Рихард. – Фигура засекреченная, но посмотрим, что можно сделать. Обещать не буду, просто провентилирую эту тему. Есть у меня пара прикормленных ищеек…
– Спасибо.
– Вальтер Шульц? – удивился Рихард. – Знакомое сочетание слов… Хорошо, информацию доставим.
– Это не все. Зеленоградский институт полупроводников, заместитель директора Каргополов. Завербован сотрудницей французского посольства Мадлен Куртье полтора года назад.
– Ага, не только неудачи вас преследовали, – уважительно заметил Рихард. – Узнали за вечер столько, сколько люди годами выясняют.
– А представьте, если бы Эберхарт не умер… Ладно, мечтать не вредно.
– Мне это дело видится так, – Рихард с задумчивым видом кашлянул, – несколько дней проведете в состоянии покоя, а мы изучим ситуацию.
