В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
Это Шпандау, окраина города, северо-западные кварталы, там нет многоэтажной застройки. Маленькая квартира, но все необходимое в наличии. Жилье записано на меня, составлю договор аренды, куда внесем данные ваших фальшивых документов – на всякий, как говорится, случай. На такси до этой квартиры можно добраться за двадцать минут. Ключи выдам, живите на здоровье. И очень вас прошу, избавьтесь от пистолета. Он не поможет, а только утянет на дно…
– Подождите, Рихард… – Михаил начал усиленно растирать лоб. Включились какие-то механизмы в памяти.
– В чем дело? – насторожился резидент.
– Как вы назвали улицу, где имеете дополнительную жилплощадь?
– Тильштрассе. Это в Шпандау…
– Я понял. Номер дома?
– Двадцать третий дом, секция два. Такое ощущение, что вас осенило, Михаил.
– Немного есть. В семнадцатом доме по Тильштрассе проживает Софья Львовна Поплавская, ныне Брюстер, сводная сестра предателя Поплавского, про которого я вам рассказывал.
– Стоп. – Рихард тоже подобрался. – Поплавский, как вы считаете, находится в Западном Берлине. Пусть под охраной, но он не в плену. Думаете, он будет приезжать к сестре?
– А вы бы не приехали к родной сестре после стольких лет разлуки?
– К родной сводной сестре? – Рихард засмеялся. – В чем-то вы правы, Михаил. Пока не знаем, как у него со свободой передвижения. Сестру он, возможно, уже навестил. Если отношения были хорошие, то навестит еще – и не раз.
Глава десятая"
"«Глок» Михаил выбросил в Шпрее, когда спустился к реке в уединенном месте. На берегу громоздились бетонные плиты, в стороне кричали дети, гуляющие по берегу под охраной нянь и родственников. Сверток, перетянутый резинкой, плюхнулся в воду, ушел на глубину.
