В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
Только от акцента никак не избавлюсь.
Она засмеялась, прижалась к нему. Провела рукой по груди: вспотел, страдалец…
Она ушла через час – вспомнила, что к вечеру приедет брат, нужно закончить уборку, купить продукты, что-нибудь приготовить. «Конечно, – со злостью подумал Михаил. – Оголодал, поди, братец. На тридцать сребреников не пошикуешь». Он прижал ее к себе, не отпуская. Но Софья вырвалась, пообещала, что к ночи обязательно придет, и упорхнула.
Через час он ворвался в квартиру Рихарда. Тот и в ус не дул, стучал по клавишам машинки, по комнате стелился пахучий табачный дым.
– Товарищ майор, а вы часом не охренели? – не вполне дипломатично осведомился резидент.
– Во-первых, я этого не говорил, – отрезал Кольцов. – И если вы что-то додумываете, Рихард, то это ваши проблемы. Во-вторых, это единственное, на что вы обратили внимание?
– Нет, я все понял. – Рихард с сожалением отстранился от машинки. – Сегодня к одной вашей знакомой придет Поплавский, и надо что-то делать. Время мягких решений прошло – хотите вы сказать. Поплавский многое знает и пусть уж лучше нам расскажет, чем своим дружкам из БНД и ЦРУ…
– Именно, – перебил Кольцов.
"– То есть вам нужен сообщник и подручный, не особо разборчивый в средствах. Боже, как мне этого не хватало… Ладно, излагайте, что вы навыдумывали…
Глава одиннадцатая
Поплавский появился в начале шестого вечера.
