В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
А когда узнал, что «судьба свела их лишь позавчера», откровенно запаниковал. Интуиция у этого ренегата была завидная. Сообщил охране, та пришла в движение. Не прошло и минуты, как подъехала вторая машина, из которой высадились люди. Поплавского вывели из дома, быстро прошествовали по дорожке, посадили в машину. Микроавтобус сорвался с места, исчез в завесе моросящего дождя. В хвост первому пристроился второй. Только одинокая женская фигура осталась в дверном проеме, Софья растерянно смотрела вслед уходящей колонне…
– Вот так поворот, мать вашу! – выдохнул Рихард.
Михаил потрясенно смотрел в пространство. Что же ты наделала, девочка… Безысходность захлестнула.
– Все, Рихард, уезжай, – выдавил он. – Считай, что операция провалена. Поплавский не вернется. Даже если захочет, кураторы будут против. Они те еще перестраховщики.
– Поехали вместе, – возразил Рихард. Что-то не позволило подвергать критике товарища по работе. – В доме у тебя ничего ценного.
– Это хорошо, – пробормотал Кольцов. – Все равно уезжай один, я задержусь. Приеду позднее, будь дома. Возможно, утром… Не тяни резину, Рихард, сваливай к чертовой матери!"
"Товарищ ушел. Михаил прислонился к стене, закурил, пряча огонек сигареты. Безысходность подавляла. Софья ушла в дом, дверь закрылась.
Ночь он провел на бетонном полу, завернувшись в покрывало.
К утру он продрог насквозь, зуб на зуб не попадал. Возможно, местность прочесывали. Залезть на стройку никому в голову не пришло. Когда рассвело, он опять жадно закурил, свернувшись зародышем.
