В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
В доме за нарядными пихтами горел свет. Дождь периодически стихал, и в эти минуты Рихард выключал дворники. Потом опять начинал занудно моросить, погружая пространство в белесую муть. Сидели молча, закутанные в непромокаемые куртки с капюшонами. Было десять часов вечера. Всматривались в темноту. За штриховкой дождя вырисовывался забор, на одной линии с забором – раздвижные ворота гаража. В доме лаяла собака, кто-то смеялся, работал телевизор. Иногда в руке Рихарда попискивала рация – он связывался со своими таинственными помощниками.
Но, кажется, сработало.
– Алан, может, не стоит? Уже поздно, – упрашивала женщина.
– Трейси, дорогая, я скоро вернусь. Возвращайся в дом, не мерзни. Успокой детей и позвони в ремонтную службу – пусть приедут, разберутся с телефоном. Это, наверное, от дождя…
На всякую старуху имелась проруха – на нее и рассчитывали. Прожженные мастера шпионажа в свободное время становились обычными людьми.
