В зале Центрального телевидения собрались важные люди страны — члены Политбюро и министры. Голос диктора Игоря Кириллова внезапно оборвал сознание Михаила, заставив его задуматься о масштабах событий. Встреча накалена гневом на кого-то из бывших подданных СССР, идет речь о человеке, которому запретили жить в собственной стране....
В данный момент он проживает в Западном Берлине, куда перевез семью. То есть намерен обосноваться здесь надолго. Данный господин неплохо замаскирован. На Фельдештрассе его привозит фургон марки «Порше» – причем в разное время, рабочий день у господина ненормированный. Может вообще не приезжать. Фургон въезжает на задний двор, где и пропадает за оградой. Нашему человеку удалось сделать пару снимков пассажира. Все это мы знали еще до вашего появления. А теперь самое интересное. Вчера удалось проследить за этой машиной.
– Видимо, не очень досконально, – усмехнулся Михаил.
– Видимо, да, – согласился Рихард. – На развалюху со значком водителя-инвалида они внимания не обратили. На этой парковке перевалочный пункт. Именно там мистер Робинсон становится заурядным гражданином.
– Черт… – Михаил аж привстал от волнения, – Рихард, да вы просто золото… Алан Робинсон знает больше, чем Поплавский, и уж точно не меньше, чем покойный Эберхарт.
– Как занятно все поменялось, – засмеялся Рихард. – Правда, Михаил?
– Вы мне поможете?
– А куда я денусь? – Глаза за стеклами очков плутовато заблестели.
"Старенькая малолитражка Рихарда два часа мокла под дождем – малозаметная и никому не интересная. На этой городской окраине было много зелени, включая хвойные деревья и кустарники. Здания коттеджного типа были разбросаны по пространству. Местность гуляла волнами весьма живописно. Переплетались пешеходные и автомобильные дорожки.
