Советские контрразведчики ведут охоту на опасного беглеца. Герои романа – профессионалы высочайшего уровня, вооруженные логикой и железной волей. На фоне холодной войны разворачивается напряженная игра в кошки-мышки, где ставка – безопасность государства.
– Теперь поняли? Проводится секретная операция по обезвреживанию русских шпионов! Немедленно покиньте территорию и не вздумайте никому рассказывать о том, что видели! Это понятно? Или хотите, чтобы вас привлекли?
– О нет, я все понял, никаких вопросов… – Мужчина сдал назад, обнял свою папку и шмыгнул за штабеля.
Клаус издал мучительный стон.
– Спасибо, коллега, – удовлетворенно сказала Марта. – Не хотелось бы убивать еще одного человека – ни в чем не виновного.
Со стороны пакгаузов по первому пути приближался маневровый тепловоз. Он тащил единственный вагон – багажный или почтовый. Через минуту крохотный состав должен был поравняться с местом событий.
– Что значит, убивать еще одного… – Клауса охватила крупная дрожь. – Марта, ты не посмеешь… Вспомни, как тогда нам было хорошо… Марта, это же я, ты в своем уме?
Но она уже приставила пистолет к трясущейся голове.
– Прости, приятель, не говори, что не заслужил. За Вилли, за Уве, за Герберта, Тони и Эрика Лассера, за того же Вайсмана, который оказался приличным парнем. Пусть кто-то еще и жив, но ваши изуверы не собираются же их отпускать?
Клаус что-то бормотал, опустив голову. Маневровый приближался, нарастал гул. Марта сделала недовольную гримасу, убрала пистолет в карман. Машинисту предстала странная картина: женщина в позе статуи, а перед ней мужчина на коленях. Словно делал предложение руки и сердца. На заднем плане старенький «Фиат», какой-то тип, прячущий лицо, – видимо дружок жениха… Маневровый шел мимо, голова машиниста пропала в слепой зоне. Клаус, не получивший заслуженную пулю, оживал, вытянул голову из плеч. В руках стоящей перед ним женщины не было оружия. Неуверенная улыбка осветила побелевшее лицо.
– Спасибо, Марта, я знал, что ты примешь правильное решение…
– Не за что, – пожала плечами Марта, положила руку на лоб своему бывшему любовнику, словно собралась благословить, – и вдруг с силой оттолкнула Клауса от себя! Он повалился вперед спиной, хрустнули колени. Центр тяжести тела оказался в пропасти – туда и потащило бедолагу. Мимо, на расстоянии не больше метра, проходил багажный вагон – без окон и почти без дверей. Клаус ухватился за край бетонного покрытия, мелькнули глаза, объятые ужасом. Он не удержался, пальцы разжались, оборвался душераздирающий крик. Приземлиться рядом с поездом было бы чудом. Он падал, цепляясь конечностями за борт вагона. Что-то хрустнуло, его затянуло под колеса, раздавило. Машинист почуял неладное, применил экстренное торможение.
