Советские контрразведчики ведут охоту на опасного беглеца. Герои романа – профессионалы высочайшего уровня, вооруженные логикой и железной волей. На фоне холодной войны разворачивается напряженная игра в кошки-мышки, где ставка – безопасность государства.
Сдавать жилье на сутки ваши граждане не научились. Обратного хода – нет, да и незачем, пока есть шанс что-то сделать.
– В таком случае ночевать будем у Эберхарта, – усмехнулась Марта. – И плевать, что он думает по этому поводу. Дождь не может продолжаться вечно, рано или поздно он закончится. Эберхарт вернется с работы, если его никто не сдал. Возможно, уже вернулся.
В данном вопросе было много неясного. Получить информацию о желании Эберхарта связаться с комитетом спецслужбы могли двумя путями: либо от Клауса Майнера, либо от Отто Вайсмана. С Клаусом все понятно, он темой не владел. Когда светит перспектива получить пулю в голову, люди обычно не врут. Не умеют. С Вайсманом сложнее. Но зачем ему касаться на допросе этой скользкой темы, если, конечно, не спросят? Все было зыбко и неопределенно.
– Ты в Бога веришь? – внезапно спросила Марта.
Дождь пошел на спад, сквозь стекло проявлялся шпиль церкви, расположенной в соседнем квартале. Вопрос был неожиданный, Михаил не нашелся что ответить. В принципе в Бога майор не верил, как и в Деда Мороза, и даже в коммунизм (противоречивость этого понятия начиналась уже в определении). Но иногда хотелось верить – особенно в такие дни, как сегодня. Пусть не в то, что насаждали церковники со своей фантазией, но в какие-то высшие силы, надзирающие за этим миром и за тем, чтобы всем воздалось за грехи их…
– Нам не положено, – буркнул Кольцов.
– Нам тоже не положено, – согласилась Марта. – Но иногда находит что-то, не могу объяснить…
Она замолчала, не закончив мысль. Михаил с невольным интересом разглядывал ее профиль. Опять потянулся за сигаретой, приоткрыл окно. Ветер сменился – дождевая вода потекла по коленям. Чертыхнувшись, он принялся закрывать окно, оставил лишь узкую щель. Марта повернулась, взгляды встретились. Не сказать, что это было неприятно, какие-то иголочки стали покалывать, онемел живот."
"Продолжения не последовало, мозги еще работали. Падение беззащитного человека под колеса вагона до сих пор всплывало в памяти. И не важно, что другого выхода у нее не было, как убить Клауса. Текли минуты, складывались в часы. Дождь закончился в начале девятого, когда окончательно стемнело. Разошлись тучи, выглянула луна в окружении мерцающих звезд. В половине девятого сообщники покинули машину, пешком отправились на север. Риск был невелик. Отражение луны поблескивало в лужах, у сточных решеток еще бурлили воды. Ближе к жилым кварталам стали попадаться люди.
