Советские контрразведчики ведут охоту на опасного беглеца. Герои романа – профессионалы высочайшего уровня, вооруженные логикой и железной волей. На фоне холодной войны разворачивается напряженная игра в кошки-мышки, где ставка – безопасность государства.
Многие выходили погулять перед сном, лаяли собаки, обнимались парочки. Пешеходная улица, засаженная акацией, вывела на широкий бульвар. Там было людно, горела неоновая реклама, работали заведения. Слиться с населением не составило труда, Марта держала Михаила под руку. У ночного клуба, на фасаде которого извивалась неоновая красотка, толпилась молодежь. Отдыхающие выходили покурить, обнаружив, что распогодилось. Смеялись женщины, фальшиво пел мужчина. Мир наркотиков, пошлых развлечений и вседозволенности неумолимо разлагал людей загнивающего Запада. Оставалось дождаться полного разложения – и брать их теплыми.
Слиться с толпой оказалось несложно. Посторонних не задирали, не спрашивали, из какого района. У многих молодых людей присутствовал стеклянный блеск в глазах, движения были заторможены, а языки, наоборот, развязаны. К тротуару периодически подъезжали машины с шашечками. Кто-то садился, кого-то высаживали. Михаил среагировал – вытянул Марту из толпы, повлек к проезжей части, где остановился желтый «Ситроен», бросил водителю: «Кюрхаллее». Глупо хихикая, они загрузились в машину. Водитель недоуменно покосился: что за возрастная категория? Но комментировать не стал, повез по названному адресу. Пришлось обняться. Это тоже было странно. Марта что-то бормотала про излишнее опьянение, притворялась задремавшей. Таксист принюхивался – спиртным не пахло. Так и хотелось хлопнуть его по затылку. Можно подумать, только со спиртного людей развозит!
Кюрхаллее находилась в восточной части района Вильмерсдорф. Географически – почти центр Западного Берлина. Но небоскребы и шумные проспекты остались в стороне. Улочка освещалась фрагментами. У ее истока стояли многоэтажные дома, но к западу этажность снижалась, и с двадцатых номеров начиналось то, что в СССР с натяжкой назвали бы частным сектором. Дома стояли в стороне от дороги, имели символические ограды. На маленьких участках – газоны, кустарники. Здания имели какой-то «антиархитектурный» вид – угловатые, эклектичные, но это считалось нормой. Жилые строения выстроились в линию, за ними тянулась зеленая полоса, дальше – многоэтажки и оживленные улицы. Таксист остановился у 28-го строения, развернулся и уехал. Дальше шли пешком. В отдельных окнах горел свет, мелькали силуэты жильцов. Население ложилось рано и вставало рано. Все не как у людей: на родине Кольцова тоже вставали рано. Правда, ложились поздно.
36-й дом по Кюрхаллее был в глубине квартала.
