Автор
В Техасе формируется отчужденное княжество, где обычные законы не применимы. Несмотря на казавшуюся простоту, эта ситуация становится невероятно сложной и загадочной, заставляя пересматривать все известные представления о праве и традиции.
Даттон подтвердил, что один из камней, найденных в конторе Перри Мейсона, принадлежит к последней партии бриллиантов, полученной им от Векстера.
– У меня нет вопросов к свидетелю, – сказал Мейсон, когда Бергер предложил ему еще раз допросить ювелира.
– На этом, – совершенно неожиданно объявил драматическим тоном окружной прокурор, – я пока заканчиваю вызов свидетелей обвинения."
"После этого был объявлен пятнадцатиминутный перерыв, во время которого судья Хартли, Перри Мейсон и Гамильтон Бергер жарко спорили, имеется ли в данном деле состав преступления или нет.
Гамильтон Бергер улыбнулся и сказал:
– Я думаю, если суд наберется терпения, он вскоре получит даже слишком много доказательств по делу об убийстве!
Судья Хартли подозрительно посмотрел на него, поджав губы, и обратился к секретарю суда:
– Позовите присяжных.
Мейсон повернулся к своему клиенту.
– Вот так, Джефферсон, – сказал он, – вам придется дать показания. Похоже, что вы не доверяете мне как вашему адвокату. Вы все свалили на меня, не считая необходимым хоть в чем-то мне помочь. Мне думается, я сумею убедить суд, что свидетельница Мэй Иордан солгала, заявив, что вы вернулись в контору в то время, когда она еще находилась там. Девушка из табачного киоска внизу подтвердит, что вы оба поднялись наверх лишь после того, как управляющий зданием занял свой пост у лифта.
Джефферсон холодно поклонился:
– Я рад за нее.
– Цените те несколько минут, которые вам предоставлены, и скажите мне то, что вы считаете необходимым сказать.
– Самое главное, что я не виновен.
– Какого дьявола вы не доверяете мне?
– Потому что есть некоторые вещи, о которых я никому не хочу говорить.
– Если вы имеете в виду ночь с пятого на шестое июня, то я знаю, где вы ее провели. И гораздо страшнее то, что прокурору это известно.
На какое-то мгновение Джон Джефферсон окаменел, но потом отвернулся в сторону и сказал безразличным тоном:
– Я не буду отвечать ни на какие вопросы относительно той ночи.
