— Однако ваше следующее заявление, приведенное мистером Мейсоном на перекрестном допросе, о том, что состояние самого тела указывает, что смерть произошла примерно за два часа до вашего обследования, не зависит от чего-либо сказанного вам другими. Не так ли?
— В общем… нет.
— Думаю, что у меня все, — сказал Хейл, улыбаясь Мейсону. — Я хотел лишь быть уверенным, что свидетеля правильно поняли.
— Да-да, все в порядке, — любезно ответил Мейсон. — Думаю, я все понял. На этом ваш прямой допрос завершается?
— Да, у меня все.
— Один момент, — произнес Мейсон. — Поскольку вы обращаетесь к технической стороне дела, мистер Хейл, и поскольку вы упомянули мою репутацию «гения перекрестного допроса», я хотел бы задать пару вопросов в порядке перекрестного допроса.
— Давайте, продолжайте ваши разговоры, если хотите.
— Подождите, джентльмены, — вмешался судья Норвуд. — Попробуем избежать этих обменов замечаниями, которые можно определить как приятно саркастические. Опыт показывает, что все это может вылиться в язвительную перепалку, унижающую достоинство суда и вызывающую неприязнь между членами судебного заседания. Давайте же покончим с этим.
— Очень хорошо, ваша честь, — сказал Мейсон. — Я хотел бы задать несколько вопросов доктору Джеффри.
— Это ваше право. Начинайте, — произнес судья Норвуд.
— Теперь, доктор, когда вы заявили, что по состоянию самого тела вы сделали вывод, что смерть наступила часа за два до вашего первого осмотра, на чем конкретно вы основываетесь?
— С одной стороны, температура, — сказал доктор Джеффри, снова переминаясь, на своем свидетельском месте. — Тело подвержено определенной степени охлаждения. Как вы понимаете, мистер Мейсон, человеческое тело представляет собой великолепный пример воздушного кондиционирования. Реагируя на внутреннюю инфекцию в форме жара, тело сохраняет при жизни почти постоянную температуру в девяносто восемь и шесть градусов по Фаренгейту. После наступления смерти тело охлаждается в каком-то среднем темпе, что позволяет опытному медику с довольно высокой точностью установить время смерти.
— Совершенно верно, — отозвался Мейсон. — Спасибо большое за ваше объяснение, доктор.
Доктор Джеффри кивнул.
— И, насколько я понял, — спокойно продолжал Мейсон, — вы установили по температуре тела, что смерть наступила примерно за два часа до того, как вы впервые осмотрели тело Артура Кашинга?
— Да, сэр.
— Итак, если я хорошо понял, температура тела понижается в среднем на один-полтора градуса за час после смерти. Верно?
Доктор Джеффри поднял руку и начал потирать шею.
— Ну, в общем, что-то в этом роде, — сказал он. — Конечно, это зависит от обстоятельств.