Это…
— Как вы узнали, что окно было разбито в момент смерти?
— Мне сообщил об этом окружной судья Хейл.
— Понятно. А он не говорил вам, откуда он сам узнал?
— Он сказал, что свидетель Сэм Баррис, услышав тот самый фатальный выстрел и звон стекла, почти сразу направился к коттеджу Кашинга и обнаружил, что окно было выбито. Как было сообщено, он нашел комнату в том же состоянии, что и я по прибытии.
— В таком случае, когда на вопрос окружного судьи вы заявили, что констатация наступления смерти за два часа до вашего первого осмотра тела не зависела ни от чьих-либо заявлений, вы ошибались. Так?
— Ну, я подумал тогда, — сердито сказал доктор, — что вопрос был немного опасен.
— Но вы поняли его?
— Да, я его понял.
— И вы ответили?
— Да, ответил.
— И вы дали неверный ответ, не так ли?
— А что мне оставалось делать? Окружной судья вложил слова в мои уста, и в каком-то смысле они были верны. Они…
— Обождите минутку, — сказал Мейсон, в то время как доктор колебался. — Не хотите ли вы дать нам понять, что готовы сделать любое заявление, какое окружной судья от вас потребует?
— Нет, я не это имею в виду.
— А я подумал, что это.
— Нет-нет. Я чувствовал себя довольно неудобно, дана я свой ответ… Ведь все в жизни зависит от каких-то предположений, вытекающих из информации источников, которые мы считаем как бы образцом.
— Понимаю. Я не считал этот пункт особенно важным, доктор, пока окружной судья не сделал на него такого акцента. Тогда я решил докопаться до истинных фактов. Спасибо, доктор, у меня все.
Доктор Джеффри вскочил со свидетельского места, словно стул под ним внезапно раскалился.
Окружной судья Хейл пытался скрыть свою растерянность, демонстративно роясь в бумагах.
— У вас будут вопросы? — осведомился Мейсон голосом, так и излучавшим мягкость и примирение.
В задних рядах послышались смешки.
— Вы занимайтесь своим делом, а я своим, — огрызнулся судья через плечо, все еще не отрываясь от бумаг.
Судья Норвуд резко хлопнул по столу перед собой:
— Достаточно, джентльмены. Суд объявляет десятиминутный перерыв.
15
Миссис Баррис обладала ярко выраженным пытливым умом и повышенным интересом к отдельным персонам. Каждодневные темы, обсуждавшиеся в газетах, казались ей бледными и бесцветными, если только не затрагивали интимных подробностей жизни обитателей Медвежьей долины.
Во время утреннего десятиминутного перерыва судебного заседания миссис Баррис, ощущая собственную значимость из-за причастности мужа к разбирательству, не смогла удержаться от соблазна сделать несколько загадочных замечаний в беседе с Хейзл Перрис, женой местного мясника.