В ритме сначальной боли в голове и неясного вкуса во рту девочка пытается справиться со своими страхами. Ей всего одиннадцать, но мир вокруг кажется мрачнее ее собственной души: отца-убийцы, непонятных видений и страшных тайн сибирских мест. Этот роман о маленькой героине, пытающейся выжить в безумии подростковой жизни....
— Гудков, — в ответ на мой немой вопрос объяснил Мишка Хорунжев. — Человек и его собака. Прикинь, Ритка, если бы не эта шебутная псина, мы бы тело вообще не нашли. Слушай, а ты что здесь делаешь?
— Работаю, — буркнула я и побрела дальше.
Под просевшим фундаментом буйно произрастали полынь и крапива. Под крышей постройки возились люди. Присутствовал Туманов — сосредоточенный и мрачный. Он сменил франтоватый плащ на серую куртку, мял в руке эспандер — тугое резиновое колечко для развития пальцев. Покосился в мою сторону, недовольно поморщился, но воздержался от комментариев.
— Кто она, неизвестно? — прохрипела я.
Эксперты вопрос проигнорировали. Владимир Александрович Головаш пристроился на коленях рядом с трупом и изучал через лупу синеватую полосу на горле. Римма Высоцкая аккуратно, словно девочка была живая, ощупывала ее руку от запястья до плеча.
— Подвинься, столбовая дворянка, — пробурчал Шишковский, выбираясь на улицу.
Я машинально посторонилась.
— Почему дворянка?
— Потому что столбовая, — объяснил опер.
"Он похлопал по карманам, сунул в рот сигарету, стал ломать спички. Вроде спокойный был на вид, а пальцы дрожали. Он справился с огнем, жадно затянулся.
— Ты как, Вахромеева? Снова белый свет не мил? Требуется эвакуация?
— Лучше, чем в прошлый раз, Глеб. Обойдемся без эвакуации. Что по девочке?
Эксперты укрыли тело простыней — видимо, закончили предварительный осмотр.
