В душе чеко горит сладкая жажда детства — он помнит забавы летних полей и шалости среди ребяток. Но каждое его воспоминание только усиливает мрачное чувство одиночества и разлуки, в котором герой буквально погружается с головой. Непрекращающееся рыдание и острый внутренний стон рождают нездоровую атмосферу меланхолии и тяжёлого безысходства....
Во всех сказках и географических справочниках это место почему-то носило гордое название – Лысая гора! На ней действительно ничего не росло, но для песчаной высоты в десять метров слово «гора» всё равно было чрезмерно претенциозным. Помнится, в прошлый раз мы ей прямо на макушку сели, но тогда охраны не было, а сейчас…"
"Дремлющий дозор из трёх молодых шамаханов я заметил сразу. Видимо, ребята честно не смыкали глаз всю ночь, а на рассвете расслабились. Народец они мелкий, но задиристый, на голове рога, чуть ниже спины – маленький поросячий хвост, а внешностью классические татаро-монголы из учебника истории за шестой класс.
Но насчёт присутствия целой орды бабка явно преувеличила – хорошо если сотни две, и наверняка все пешие, на степных лошадках по лесу не набегаешься. Плохо, что мы оружие не взяли. Только у царя, по-моему, была сабля, у Митьки – одни кулаки, государыня тоже без пистолета, у меня даже планшетки нет, разве что ремнём драться… Следовательно, вывод один: ни при каких условиях не ввязываться в откровенную драку – побьют!
Постояв ещё немного, я мудро решил не дожидаться пробуждения шамаханских часовых, и дал задний ход.
– Что вызнал, Никитушка?
– Лысая гора охраняется шамаханскими дозорами, общее количество от трёх-четырёх и выше, и в каждом не менее трёх воинов.
– На заре, – неопределённо отмахнулась Яга. С её точки зрения, это понятие вполне определённое, а на часы да минуты и мелочиться не стоит.
– Как скажете, – спокойно кивнул я. – Но, будьте так добры, дайте каждому чёткие указания по порядку действия. Иначе кое-кого мы потом просто недосчитаемся, пока этот кое-кто будет шарить по всем углам в поиске завалящего бутерброда или ничейного бублика.
– Он не будет! – срывающимся голосом вступилась матушка царица. – Горошек ошень сыт! Я вся его кормить, и он не наведёт?.. обведёт?! а, не подведёт!
– Как бог свят, Никита Иванович, – честно перекрестился государь.
