Автор
Петербургский сыщик Алексей Лыков, обзаведшийся семьей, вынужден противостоять жестокому маньяку, терроризирующему город. Личное счастье становится уязвимостью для героя, когда опасный преступник наносит удар туда, где лежат его самые дорогие сокровища.
Сердце, вишь-ли, разорвалось, ни с того ни с сего… А Семку рыжего больше никто никогда не видел. Так волком и остался.
— Суеверие. Но насчет Бочкарихи расскажите поподробнее.
— Да там вообще место нехорошее. Люди который год пропадают."
"— Ну, у нас много есть таких мест, где люди пропадают. Целые разбойничьи села имеются, в которых столетиями прохожих убивают и грабят, а потом тела прячут.
— Это мы знаем! Но Бочкариха деревенька самая простая, нету там никаких разбойников. А пенек нашли и сразу вспомнили, что пастух у них тем годом пропал. Еще нонешней весной паломник потерялся и одни прохожий бурлак.
— Вот это уже интересно. Не шайка ли Челдона там под волколака работает?
— Какого такого челдона?
— Налетчик есть такой. Опасный человек. Из Москвы убежал и где-то тут поселился. С ним еще шесть головорезов. Изредка он и в Варнавине появляется. Но только по ночам, и не в самом городе, а в кузнице Снеткова.
— Знаю Снеткова. Двуличневый человек; все ищет, как бы кого поддедюлить. Главный в Варнавине шильник! Он еще, значитца, и укрыватель? Ну, на него похоже…
— У вас в Бочкарихе случайно знакомых нет?
— Трефил Оденцов. Помощником водолива со мной пятый год ходит. Справный мужик, порядочный.
— Как бы мне его увидеть?
— Легче легкого. Завтра среда, базарный день. Он приедет корзины продавать.
— Познакомьте меня с ним. Хочу скататься в Бочкариху на разведку. Понадобится местный деревенский, к которому будто бы я приеду по делам.
— Каки могут быть дела у вас с простым мужиком? Токмо переполох подымете.
— Вы сведите меня с Оденцовым, а уж мы с ним решим, как лучше сделать. Я же сказал, что сыщик; переодеться и прикинуться умею.
— Эх, звери-курицы… Не подведите токмо Трефила…
— Очень постараюсь. Понятно, что ему там жить потом… Еще вопрос, Евлампий Рафаилович. Расскажите мне о ваших уездных начальниках, которые лесным делом тайно занимаются. Вместо того чтобы убийц ловить.
— Ах, эти… Мы их тут про себя называем «дворянская артель».
— Кто в ней состоит?
— М-м… — Рукавицын задумчиво почесал пятерней затылок. — Сам-от я от них далеко отстою, только слухами пользуюсь. Благородиев в Варнавине будет человек, наверное, с тридцать. Но в артель входят не все, а только узкий круг. Остальных туда то ли не берут, то ли они сами не хотят. Вот, к примеру, ваши знакомые с парохода — господин Панибратов и муж той барыни, Самопальщиков — они оба не состоят. Рязановского, бают, звали, да он не пошел, потому — совестливый.
