Автор
Тени коридора исчезают, уступая место неясной тишине. Вдруг раздается треск выстрела — Летучий отряд готовится к операции, а Жесткий сыщик остается в защите и чувствует неладное. Прозорка шуршит под его ладонью — огонь изнутри на двери.
Ай да заведение!
Не успел Лыков оценить открывшегося ему вида, как из-за стойки выкатился ему навстречу толстый и веселый человек с густой седой бородой."
"— Какая честь для нас! Рад, бесконечно рад, господин Лыков, что вы навестили, наконец, наш трактир! А я уже стал было волноваться: третий день в городе, и все не идете. Может, чем не угодил? Позвольте представиться: Петр Яковлевич Островский, хозяин этого вертепа.
— Наговариваете на себя, Петр Яковлевич. Я как глянул на вашу стойку — душа запела.
— Благодарю-с. Стараюсь, как могу. Смею надеяться, почтите как-нибудь отобедать. Понимаю-с, что у вас свои повара, но испробовать советую-с!
— А вот днями и зайду.
— Буду весьма польщен. Сейчас же позвольте проводить — вас ждут-с.
Тут с улицы вошел принаряженный Верховский и подхватил Лыкова под руку:
— Петя, доверь гостя мне. Алексей Николаевич, добро пожаловать к «островитянам», как не без юмора назвал нас атаман нашего общества Бекорюков.
Предводитель повел Лыкова по лестнице на второй этаж. На полпути оглянулся, понизил голос и сообщил сыщику:
— Петр у нас лучший трактирщик, но… Ваш, так сказать, клиент. Знаете, как он деньги на гостиницу-то заработал?
— Нет. Раскажите!
— Сам Петруша из крестьян деревни Выползово. С детства был ловкий парень, и водочник Попов за это взял его в приказчики. И однажды, когда случилась особенно хорошая выручка, Островский решил ее хозяину не отдавать.
— Вилкой? Однако!
— Вот-вот! Не стал особенно и стараться. Пустил себе немножко крови, после чего явился в полицию с заявлением. Так, мол, и так, трое неизвестных напали, отобрали деньги и скрылись. Я, дескать, отбивался, но ничего не сумел поделать. Только ранение получил, можете посмотреть…
— А сколько было выручки?
— Тридцать пять тысяч.
— Неплохо!
— По нашим местам — так целое состояние!
— И что же дальше? Купец разве успокоился на этом?
— Нет, Попов известный мироед, он никак не мог с подобным смириться.
— О да! Действительно, Петр Яковлевич мой клиент.
