Автор
В злобе небес и безнадежной тоске сердца Гростенсхольм прибыл в мир с неожиданными для родственников новостями: отвратительный подозрительный тип, пришедший издалека, оказался его потомком. Жизнь, казалось бы, была ему в чем-то понарошно подарена - ни от кого не наследуя ничего доброго и прекрасного....
Сколько оно стоит?
— Вам необходимо надеть что-то под платье!
— Зачем? — Винга купалась в чудном шелке неброского зеленовато-голубого оттенка, с шалью из тюля. Платье меняло цвет, становясь то розовым, то голубовато-сиреневым, то голубым. По рукавам и у шеи шли изысканные кружева. А какое декольте! Ой-ой!
Портниха причесала и подняла волосы девушки вверх. Парики носить необязательно. Она одолжила Винге пару туфель.
Наконец заказ был обговорен полностью. Сошлись на цене, определили материал. Решили, что Винге необходимо в первую очередь.
Пора было идти к адвокату Сёренсену. Но Винга решила показаться сначала Хейке. А все потому, что хозяйский сын глядел на нее, открыв рот. А опомнившись, стрелой полетел открывать дверь. Она одарила его сияющей улыбкой.
До конюшни Винга бежала бегом, высоко задирая юбки, чтобы не запачкаться в грязи.
Она сразу нашла кол, к которому была привязана лошадь Эйрика. Лошадь она нашла легко по белому пятну на лбу и густой гриве.
Увидев девушку, Хейке проворно поднялся с груды сена.
— Хейке, ты только посмотри! Правда, здорово? Это платье висело у портнихи, и оно оказалось мне как раз! Она даже одолжила мне туфли!
Вся сияя, она повернулась на каблуке.
Хейке молчал. Он онемел.
Винга притихла:
— Но, знаешь, оно очень дорогое, это платье! Вот оставшиеся деньги. Я заказала все необходимое.
Голос ее звучал все тише.
Хейке равнодушно взял кошелек. Потом, словно спохватившись, протянул назад:
— Винга, это твои деньги.
Голос плохо повиновался ему. Он не мог оторвать глаз от девушки. Он тщательно откашлялся. Только тогда обрел голос.
Винга снова оживилась:
— Хейке, а портниха сказала, что я симпатичная! А еще у нее есть сын. Знаешь, как он на меня глазел! — И она возбужденно фыркнула. — Я правда симпатичная? Я сто лет не видела себя в зеркале.
Хейке все молчал. Его мучила одна мысль. Она причиняла ему такую боль, что он не мог выдавить из себя ни слова: «Такие, как я, не должны мечтать о счастье! Во всяком случае, не о ней!»
Хейке знал, что делать — пора было снова выпить горьковатый напиток Суль. От этого напитка пропадала боль."
"Сказать, что по отношению к этой малышке, полусформировавшейся женщине, он испытывал боль, было бы неверно. И слишком просто.
