Автор
В каждой поколении один потомок обязан служить Дьяволу, и появится тот, кто обречен на сверхъестественную силу превосходящую человеческое. Источником этого заговора служат желтые глаза кошек, которые делают их обладателями нечестивой магии. Кто будет в этот раз, прежде чем тьма снова завладеет семейством?...
Бенедикта внимательно посмотрела на нее.
– У тебя какие-то проблемы, Ванья? – спросила она, когда они были одни.
Вздрогнув, Ванья очнулась от своих чудесных грез.
– У меня? Нет, я никогда не была так счастлива, как теперь! Ты не представляешь себе, что значит для меня снова вернуться домой!
– Но ты кажешься такой нервной! Такой взволнованной и такой… не знаю, как это назвать. Виноватой…
– Виноватой? – сказала Ванья и покраснела. – Этого я не могу понять, ведь я не сделала ничего дурного с тех пор, как покинула бабушкин дом в Трондхейме.
Бенедикта больше ничего не сказала, но стала присматриваться к Ванье.
Ванья ничего не могла поделать с собой: она чувствовала себя в приподнятом настроении, пребывала в состоянии радостной лихорадки. Она пыталась приглушить в себе эту радость, понимая, что другие могут обратить на это внимание. Не становилось лучше и оттого, что она вынуждена была поздно вставать после бурной ночи, проведенной с Тамлином.
Но она не могла уже обходиться без него. Дни стали казаться ей ужасно длинными, она с нетерпением ждала наступления ночи, когда он снова должен был прийти к ней, всегда такой изобретательный, готовый на новые выходки.
Он не всегда сдерживал свое обещание не показываться среди дня. Время от времени она видела его, сидящего и слушающего разговоры других. И если они оказывались близко друг к другу, он шептал ей на ухо:
– Я найду тебя, где бы ты ни находилась, Ванья.
Она предостерегающе качала головой, но случалось, они залезали в какой-нибудь большой шкаф или гардероб, она поднимала юбки, прислонясь к стене и позволяла ему обладать собой – грубо, исступленно, зверски. При этом все ее тело пылало, как раскаленная печь, и ему приходилось закрывать рукой ее рот, чтобы не слышен был ее крик во время наступления оргазма.
Бенедикта не сводила с нее глаз.
Тамлин совершенно вычеркнул из своего сознания вопрос о ее происхождении. Он был таким же, как и она, беспомощным пленником их обоюдной страсти. При одной мысли о ней он чувствовал похотливое возбуждение.
