Внутренние просторы тесной избушки погружали меня в мир кошмарного искушения и острой погони. Свежий воздух с запахом дерева и свечи заставлял дышать глубже, а старая кровать, отзывчиво шурша под моими движениями, напоминала об умиротворяющей обыденности жизни.
Иногда мне мерещилось, что запах чуть горьковатый, иногда от сладости покалывало во рту. Но всегда хотелось втягивать его в себя и пить, как холодную воду в жаркой пустыне. Казалось, в нем был заключен и жар разгоряченных тел, и аромат эфирных масел и что-то невыносимо грешное, отсылающее к первобытным реакциям. Тело неизменно откликалось острым желанием. Так пахли бы ночи любви, заполненные горячим сексом.
Короче, когда осознание происходящего снова включилось, выяснилось, что Гелиан давно убрал руки и не держал меня, хищно наблюдая, как я, жадно втягивая в себя воздух, находилась в опасной близости от… эммм… ширинки.
Я отдернулась, но не так поспешно, как стоило бы. Тело размякло, и взгляд Гелиана напрягал меня все сильнее. Ой, что наделала… как теперь обратно пробудить в нем разумность? Так, спокойно. Нужно нечто совершенно неожиданное.
"Я со всей дури (ну может не со всей, но с больше частью точно) размахнулась, ударилась рукой о дверцу машины и взвыла. На глазах снова выступили слезы. Но это, кажется, помогло. По крайней мере, Гелиан двинулся и это был не рывок, а вполне человеческое движение.
— Не надо… делать себе больно, — голос все еще был чуть шипящим, и в нем отчетливо слышалось что-то… сдержанное с огромным трудом.
