В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
— Только без глупостей, Митасов, — процедил он, извлекая из кармана ключ от наручников, — выкинешь какой-нибудь фокус или слинять попытаешься, и я тебе в два счета голову откручу.
— Не в моих правилах бегать, Сергей Вениаминович. Слово дворянина.
Покровский хмыкнул.
— Знал бы ты, как дешево оно нынче стоит.
Щелчок — и тяжелые, давящие кольца на моих запястьях разжались.
— Оно дешево стоит у тех, кто честью торгует. А я не торгую.
* * *Покровский не обманул — добираться до улицы Грушевского пришлось долго.
— Сукины потроха, — приговаривал он, выглядывая в мутные оконца повозки, — ведь сколько раз переспрашивал: плотно разлом прикрыли, нет ли прорех астральных? Этой дряни много ли надо? Они через щелочку просочиться способны, только дай ноготок — они тебе руку по локоть отгрызут.
Как только мы свернули с широкого бульвара с его лавками, кафе и рюмочными на узкую дорожку, как только под колесами заскрипел старый деревянный настил, я понял — зла-то здесь как раз и хватает.
— Господи Исусе, а смердит-то как, — простонал Акимыч, — будто что-то сто лет назад сдохло в теплом месте.
Я вздохнул и поскреб подбородок. По привычке ожидал ощутить щетину на пальцах, но кожа этого парня была гладкой, как помидор.
Ты наполовину прав, Акимыч. С теплым местом угадал, зато вот с тем, что сдохло, просчитался. Эти гады не живут в обычном смысле слова. Но определенно существуют. А еще плодятся, как кролики, если не быстрее. И перенаселение в аду — норма жизни. Вот и лезут везде, куда могут.
