В глубине туннеля лежит разлом, где гигантские обломки стен встречаются с мрачными существами. Каммерер прыгает из укрытия в укрытие, пытаясь избегать бесов-демонолога — чудовищ с красной чешуйчатой кожей и клыками как у бегемотов, подчеркивающих их мрачное существование. Вопросы оставляют чувство тревоги и неизвестности, что привлекает внимание к следующему эпизоду в этом загадочном мире....
Большой-мизинец, большой-безымянный, большой средний, большой указательный.
Энергия напитывала меня. Я попробовал прокатить ее по своему телу и у меня получилось. Если станет совсем горячо — закрою разлом буквально по щелчку пальца. Но не хотелось раскрывать всех тайн за один вечер. У любого уважающего себя демонолога должен быть туз в рукаве. И желательно, чтобы в этот туз его не долбили.
— А был бы гриммуар… — раздалось в ухе. Бесенок сидел на плече и покачивал нижними лапками.
— То я бы тебе им по голове съездил, — ответил я ему.
— Да че ты злой такой последнее время? — возмутился рогатый. — Я тебе какое плохое зло сделал?
На самом-то деле — никакого. Просто зудел, как комар на ухо у спящего человека на веранде. А я разобраться пытался во всем и сразу. И при этом еще сберечь лицо и честь. А она тут, судя по всему, была очень в почете.
Я прищурился, вглядываясь в красно-оранжевое тело портала. Прошло уже больше полутора минуты. По вискам стекал пот. Одежда стала снова липнуть к телу.
Снова тяжело вздохнул. Мало того, что хлюпик, так еще и близорукий.
— Эк тебе повезло, Каммерер. Тебе с таким везением в бинго играть, чесслово.
— Что я говорил про рот?
Бес картинно надул губы, подпер щеки ладонями и отвернулся в другую сторону.
Из портала стали выпрыгивать демоны. Наконец-то ткань миров не выдержала и лопнула. В этот момент в воздухе раздался хлопок, словно от лопнул воздушный шар.
— Це-е-ельсь! — командовал Покровский. Я слышал, как мужчины стали взводить курки и плотнее прикладывать приклады к плечам. В голове от чего-то пролетела строчка из старой песни:
'мы отправимся в ад,
кровоточа
нам расскажут,
что приклад — продолженье плеча
и жить в мире не нам' [1]
Суетливые черти выскакивали наружу, широко расставив руки и шарили глазами. Свежая местность. Огромное свободное пространство, и… не так жарко.
— Огонь! — гаркнул Покровский так громко, что у меня аж в ушах заложило.
