Стараясь ступать бесшумно, проскользнула вперед и распахнула дверь. Я уже готова была облегченно вздохнуть, увидев пустое помещение, но взгляд опустился вниз. На холодном паркете лежала скрюченная служанка. Ее горло от уха до уха пересекал отвратительный порез, из которого густо сочились остатки крови. Не оставалось сомнений: горничная Дивеи была мертва, ее жестоко убили в собственной спальне.
— Что там? — Дивея испуганно натянула одеяло до подбородка.
— Когда ты выходила из покоев, Нора была еще жива?
— В каком смысле? — пискнула сестра.
Мысли путались у меня в голове. Попыталась привести их в порядок, но это не так-то легко сделать, если под ухом визжат, словно свинья на убое. Дивея вопила так, что через несколько мгновений, помимо стражи, в комнату ворвалась еще и половина придворных.
Перед глазами встала безобразная сцена, когда Роган угрожал девушке. Скорее всего, она знала какую-то постыдную тайну уважаемого милорда и пострадала за это. Надо было рассказать обо всем Лукасу, он бы нашел способ воздействовать на этого негодяя! Жаль, что я не догнала ее тогда и не расспросила, хотя не уверена, что горничная стала бы откровенничать. Я корила себя. Могла бы хоть попытаться, а теперь бедняжка унесла тайну с собой в могилу.
Стараясь избегать любопытных взглядов, я проигнорировала сестру, пытающуюся ухватить меня за юбку, и выскочила прочь из покоев. Нужно скорее сообщить о своих подозрениях сэру Пиркету, пусть проведут расследование и найдут виновного. Если потребуется, я дам показания против лорда Рогана. Это гнусное преступление не должно остаться безнаказанным.
К горлу подкатывала тошнота, вид крови я всегда переносила стойко, но вот вид смерти заставлял сердце болезненно сжиматься. Особенно горько видеть, как умирают молодые, еще не успевшие толком насладиться жизнью. Я бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, мчалась, как будто за мной гнались разъяренные чудовища. На лбу выступил липкий пот, я запыхалась, но продолжила свой путь, ни разу не остановившись на отдых. Вскоре я уже стояла перед кабинетом королевского секретаря. Не утруждая себя стуком, распахнула дверь и буквально ввалилась к сэру Пиркету. Он сидел за своим огромным столом из цельного массива тысячелетнего дуба. На столешнице были рассыпаны бумаги и валялись использованные перья. Кажется, его сиятельство аккуратностью не отличался, хотя производил совершенно обратное впечатление.
Секретарь был не один.
