Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
Не хочу, чтоб замерзла.
— Ты чего? — бормочет, деревянно пытаясь выбраться из моих рук, но я применяю силу и настойчивость, — ну хватит, Вадим… Это ни мне не нужно, ни тебе… Мы, может, вообще скоро свалим…
— Не свалите, — я держу ее за плечи, смотрю в глаза, — это — мой город. Здесь тебе ничего не угрожает. Ты просто не знаешь, кто мы такие.
— Кто? Ты чего, сын мафиози, что ли? — смеется она через силу, — город засыпает, просыпается мафия?
— Типа того, — я спокойно смотрю ей в глаза, полностью уверенный в том, что говорю, в себе и в своих родных и друзьях, — только мы никогда не спим.
Мы не спим
В моей жизни было мало мужчин, которых можно было бы назвать настоящими.
Лешка, несмотря на возраст, был настоящим. Мог бы стать…
Игорь… Я никогда не питала особых иллюзий по его поводу. Он был легким, веселым, выебонистым и очаровательным. Я его, наверно, любила… Но вот уверенности в нем, безопасности рядом с ним не испытывала.
Тренер… Да, тренер был мужик.
Вадим — настоящий в настоящем.
И, бляха муха, все сделаю для того, чтоб так оно и оставалось!
А что для этого надо?
Правильно, держаться подальше.
Он с такой уверенностью говорит сейчас о том, что все мои проблемы исправит, все решит… А я не хочу опять дежавю! Только не такое! Только не с ним!
Смотрю в его серьезные глаза, и сердце болит.
Когда успела так прикипеть, тупая ты дура, безответственная? Эгоистка, только о себе думающая!
Не надо было вообще с ним…
Но ведь Хищник мой — бронированный танк.
У него сейчас такое чистое, такое открытое, по-хорошему нахальное лицо настоящего мужика. Такого, каким он будет обязательно.
Если, конечно, одна тупая корова не испоганит ему все. Не лишит его всего.
Мне хочется плакать. Уже не от воспоминаний, хотя и эту слабость я себе позволила сегодня, когда рассказывала, погружалась в события полуторагодовой давности.
Нет.
Мне хочется плакать из-за нашего не случившегося будущего. Того, которого не получится.
Не получится у нас, мой Хищник, отношений. Любви. Может, семьи. Детей. Не получится, по крайней мере, пока.
Да и потом…
Потом тоже скорее нет.
