Недалеко от университетского крыльца, где воздух напоминает привкус старых итальянских улочек, ладони не стесняются в хватке. Плохо, что очки снова слетели с носа, словно поддержка дружелюбного улыбочку. Хмурюсь, собрав беспорядочные вещички из рюкзака, ищу свои очки в тесных объятиях его. Не так важно, что я слепой крот — но это чувство за пределами университетских стен ощущается неуместно....
То, что я — красивая, мне говорили не раз, особенно в определенный момент жизни. Но никогда — вот так. Искренне, просто и с таким жаром, что невольно поддаешься. Невольно забываешь про все на свете, про все свои опасения, проблемы, сложности…
Этого нет ничего. Есть только здесь и сейчас.
Есть невероятно красивая природа, которая была до нас и останется после нас, мушек-однодневок.
Есть горячий сильный парень, так нежно и аккуратно сжимающий меня в объятиях.
Есть мое желание раствориться в нем, отдаться без остатка, забыв об окружающем мире.
Немного счастья… Могу же я хоть немного? Хоть чуть-чуть для себя? Без мыслей про завтра, без борьбы с собой и окружающим миром? Самую малость…
Немного счастья
Я мягко потираюсь о его грудь макушкой, выдыхаю, когда большая ладонь скользит вниз, обласкивая мимолетно грудь, спускаясь к животу… Чуть помедлив — ниже… Легко проникает за резинку спортивок, сразу накрывая лобок плотно и горячо.
Ох… От одного только этого властного движения все внутри дрожать начинает.
— Горячая какая… Горячая… Хочешь, Маш? Хочешь?
Голос Хищника-искусителя звучит грубовато и чувственно. Именно таким голосом, наверно, Змей Еву уговаривал яблоко взять… Не удивительно, что она согласилась! Этому противостоять нереально!
Я не отвечаю, просто потираюсь поясницей о твердый член, пока еще скрытый спортивными штанами, ерзаю, мучительно желая уже его в себе ощутить.
В прошлый раз это как-то внезапно произошло. Не успела до конца осознать, мир, рассыпанный на осколки, собрать воедино.
Но теперь… У нас есть три часа. И этого мало. Прав Хищник. Мало.
Я не хочу больше терять ни мгновения.
Тем более, что пальцы во мне двигаются настолько сладко и правильно, а ладонь прижимается к клитору настолько плотно и жестко, что терпеть невозможно. Я готова кончить прямо так, но хочу — на члене.
Разворачиваюсь рывком, смотрю в голодные глаза Вадима и оттягиваю резинку спортивных штанов, выпуская на волю член. Большой, твердый, обхватываю его и веду вверх-вниз, не отрывая взгляда от его лица.
И выражение его, когда я только лишь глажу, касаюсь, мягко двигаю ладонью по члену, невероятно.
А что будет, если…
Становлюсь на колени и, под прерывистый вздох не желающего верить в происходящее Вадима, мягко беру гладкую головку в рот.
