Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
Слегка рисуясь, поднял трубку, набрал номер, спросил небрежно:
– Семеныч? У тебя детали по Васильково есть?
С минуту послушал, скривился:
– И все, что ли?.. Ну, сбрось хоть их, будь другом.
Нажал «отбой», сообщил Полуянову:
– Бытовуха, похоже. Люся эта там у них местная… шалашовочка. Мать пьющая, отца нет. Девица творила что хотела. Шлялась. В прошлом году чуть за кражу не села. Вчера в сельском клубе со своим парнем поссорились, орали друг на друга на всю деревню. Ушла, хлопнула дверью. Возлюбленный – почти сразу за ней.
– А чего тебе, Дима, до этой Люси? – вкрадчиво спросил второй коллега. – Знакомая, что ли?
Полуянов промолчал.
– Вот, кстати, и фотки, можешь полюбоваться, – подключился к разговору первый.
Врубил полноэкранный режим."
"Мертвое, спокойное, по-взрослому и безвкусно накрашенное, но все равно очень девчачье лицо. Где-то он видел эту Люсю.
Дима щелкнул курсором на следующий снимок, и сердце ухнуло в пятки.
Зато отлично можно было рассмотреть ее плащ. Ярко-синий, с белыми ромашками по подолу. Точно такой, как у Нади.
* * *Придумать, что готовить на ужин, Митрофанова не успела. Позвонил Полуянов, деловито сказал:
– В пять часов за тобой машина придет.
– Чего? – опешила девушка.
– Поедешь в театр. «Укрощение строптивой» в Большом. Ты ведь не видела?
– Ой! – обрадовалась она.
– Надюш, я вообще не пойду. У меня интервью. Подъеду за тобой к театру.
– Но я одна не хочу!
– А я не хочу, чтобы ты одна дома сидела. Все. Билет я купил, такси заказал, возражения не принимаются.
И трубку бросил, нахал.
Интересно, а в чем ей идти в театр? В образе пейзанки?!
Надя перевезла на дачу самую простецкую одежду: джинсы, шорты, старые кофты, майки. О чем Полуянов думает?!
Но звонить и ругаться Надя не стала. Голос у Димы взвинченный, явно куда-то спешит.
Однако взглянула на часы и вздохнула. Поздно. Времени – начало пятого.
Снова, значит, в ее жизни – Анжела. Надя уже успела сунуть нос во все шкафы и обнаружила в одном очень приличные, хотя и несколько устаревшие платья.
