Она всегда ездила на метро к офису. Коллеги понимающе улыбались, считая начальницу скучной. Но никому не приходило в голову, что она таит в себе большую историю. В этот день она решилась на откровенное размышление: какая жизнь скрывает за обычными днями?
Митрофанова обычно не позволяла платить за себя в буфете, но сегодня решила: Димка сам виноват. Раз не составил ей компанию, нужно заботиться о себе самой. Она весь антракт проболтала с Фриделем. Тот испепелял ее своими несколько блеклыми взглядами и красной нитью проводил мысль: он состоялен, разведен, намерения серьезные.
Надя собиралась тихонько сбежать от надоедалы после спектакля, но едва опустился занавес, от Полуянова пришла отчаянная эсэмэска:
«Не успеваю! Жди в «Ёлках-палках»!»
– Еще по бокалу шампанского? – бодро обратился к ней немецкий старичок.
– Фридель, – вздохнула Надя, – меня муж будет встречать.
– Он уже здесь? У дверей?
– Нет, но…
– Значит, пока вы можете выпить шампанского со мной, – решительно подытожил бундес-дедушка.
И Митрофанова сдалась.
Когда Полуянов (через сорок минут после окончания спектакля) прислал ей гневное сообщение: «Я в «Ёлках-палках». Ты где?!?», отозвалась коротким: «ЩАЗ»."
"Поблагодарила Фриделя за прекрасный вечер, решительно с ним распрощалась и явилась к месту встречи, слегка покачиваясь – четыре (в итоге) бокала шампанского сделали свое дело.
– Надька! Ты напилась! – развеселился Полуянов. – С кем гуляла?
– Ис-сполнительный д-директор «Фольксвагена», – отчиталась библиотекарша.
– Хулиганка, – нахмурился журналист.
– Б-будет сцена ревности? – хихикнула она.
– Ладно, прощаю, – буркнул Полуянов. – Сам виноват. Одинокая красавица в театре – идеальная мишень. Просто устал как собака. Думал выпить, а тебя за руль посадить…
– П-поздно, Димусик, – широко улыбнулась она.
И обратилась к подошедшей официанте в кокошнике:
– У в-вас тут есть «Мует и шандон»?
– Только «Советское», – буркнула девушка.
– Б-большой бокал!
– А мне воды, – вздохнул журналист. – И пирожков.
Выглядел Дима усталым, грустным и каким-то блеклым, что ли. Обычно (Митрофанова привыкла) во всех общественных заведениях на него неприкрыто глазели – и юные девы, и умудренные дамы. Но сегодня Полуянов пребывал (или ей казалось) на вторых ролях.
И тут у Полуянова зазвонил мобильник.
– Половина двенадцатого, однако! – игриво упрекнула Митрофанова.
– Леночка? – сказал журналист трубке. – Ты где, у «Ёлок-палок»? Ну, заходи, я во втором зале.
– Решил отомстить?.. – начала Надя.
И опешила.
Потому что по залу, прямо к их столику, спешила нереальной красоты юница.
