В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
Заметив мою реакцию, он еще и со смехом добавил:
– Ты две минуты назад предложила мне соблазнить младенца. Я даже не знаю, кто из нас двоих ужаснее.
Помедлив, я выдавила:
– Ну, строго говоря, он не младенец…
Инкуб в голос рассмеялся. Но вдруг осекся и спокойнее сказал:
– Хотя твою идею все-таки можно развить, Наташ. Я с этой стороны действительно ситуацию не рассматривал, а теперь осталось подлечиться и подумать на свежую голову. Но мне интересно: тебя так заботит судьба моей семьи из-за навязанной влюбленности или из-за настоящей любви ко мне?
Я знала, что он просто подкалывал, но на этот раз просчитался – у меня был и другой интерес, и пока я не решалась его открыть.
Не успела выведать, как именно он хочет развить мою задумку, поскольку дверь в палату все же открылась, и на пороге показался отнюдь не целитель.
– Милорд, я принес бутылку вашего любимого вина. Как вы чувствуете себя сегодня? Неудивительно, что ваши внутренние повреждения так долго заживают, если каждая распутная девка задирает юбку, бежит сюда и не дает вам отдыхать!
Инкуб уже снова перевернулся на спину, драматично округлил глаза и выдохнул:
– Арикс, кто же всем девкам запретит задирать юбки от моего вида?
Я бы ему оплеуху выписала, если бы не опасалась усугубить его состояние.
– А может, она просто вас заново приворожила?!
Диминик с ехидной улыбкой продолжил театральничать:
– Точно! Наташ, ну-ка признавайся – ты меня приворожила?
Я сложила руки на груди и не смогла сдержать злости.
– Это ты нам скажи, милорд! – выпалила я. – Разве ты приворожен?
Он изобразил, что прислушался к своим ощущениям, и помотал головой:
– Нет, мне на тебя по-прежнему насрать.
