В зале магистра Веллес ждала тишина, нарушаемая лишь его отчаянным стоном. Я понимала его горе и тревогу за ученика — ведь долг службы святому делу можно было перенести только до определенного возраста. Аго и Маринка появились не случайно: их интерес к миру призраков и чудес был столь амбиентным, что сложно было отказать....
И говорил нехотя:
– Обошелся парой поцелуев… Ее очень тяготила та история, потому нужно было только подтолкнуть, мы даже не разделись…
– И что она рассказала? Да что случилось, Дим?
Он молчал, просто шел к машине, пока нас не остановили криком:
– Стой! Диминик Эйм, я сказала стоять!
Валькирия бежала к нам – и, уверена, она догнала бы и автомобиль на полном ходу. Но мы не успели даже сесть в машину. Она схватила инкуба за плечо и с силой развернула к себе, заглядывая в глаза и хлеща каждым словом:
– Ты не имел права заставлять меня! Хотя мне самой всегда казалось, что ты должен знать.
Быстро она в себя пришла, вот только все равно опоздала – что-то инкуб узнать успел. И теперь угрожала не просто так: пыталась просто поставить точку. Но Дим с трудом расцепил сжатые зубы и прохрипел:
– И вы еще называете себя служителями закона?"
"Женщина отступила от него на полшага и убрала руку с плеча. Но говорила она холодно и сдержанно:
– Именно.
Диминик сплюнул на землю и скривился:
– Гляжу, всем хорошо, кроме меня.
Она развела руками:
– Или так, или открывать правду. Ты просто молод, представления не имеешь, что невозможно поддерживать баланс, никем никогда не жертвуя.
Потеряв к ней интерес, инкуб сел в машину и сорвался с места. Я буквально в последнюю секунду успела запрыгнуть на пассажирское место.
