Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
Эта та самая любовь с первого взгляда, а я не верила, что так бывает.
— Раз в неделю требую ролевые игры в строгого босса и провинившуюся секретаршу, — Мирон покусывает меня за мочку. — По средам.
— Мирон Львович? — отзываюсь я с придыханием.
— О, да…
Кровать громко и предательски скрипит, когда Мирон подминает меня под себя, и мы замираем в тишине, прислушиваясь к храпу Виталия.
— На пол, — властно командует, — в коленно-локтевую."
"Неуклюже сползает с кровати, утягивая меня за собой, и рывком ставит на четвереньки.
— Ты была очень непослушной секретаршей, — на ягодицу опускается ладонь.
Согласно мычу. Очередной шлепок, и Мирон вжимается в бедра, придерживая меня за талию. Улавливаю его ритм, и с новой волной подмахиваю его фрикциями. С жадным поцелуем в шею заполняет меня теплыми спазмами и горячим семенем.
С тяжелыми вздохами и выдохами лежим на полу. Храп Виталия слишком неестественный, наигранный и натужный, словно он старается отвлечь внимание спящих или уже неспящих домочадцев на себя.
— Кстати, Лиза пожелала быть твоей подружкой невесты на венчании. Она очень загорелась этой идеей, — Мирон поглаживает меня по бедру. — Я сам удивлен.
— Я не против, кладу голову ему на грудь. — А с твоей стороны кто?
— Виталий, ясное дело.
— Ммм…
— Ты не против? — недоверчиво спрашивает Мирон.
— Почему я должна быть против? — зеваю я и тут же, прошипев, сажусь.
— Ой да хорош меня ревновать.
— А я буду. И к той стерве, которую мать тебе сватала, и к новой секретарше тоже, — вглядываюсь в темноте в его лицо и отворачиваюсь. — Я-то у тебя не первая!
— Софушка, я сделал выбор.
— С Анжелой ты тоже сделал выбор, — зло клокочу я и скрещиваю руки.
— Каждый из нас ошибается, — Мирон припоминает мне мои же слова. — Верно?
— Я все равно буду ревновать, — вздыхаю и обнимаю колени.
— Как и я.
— А к кому тебе ревновать? — резонно спрашиваю и печально усмехаюсь.
— Софья, то, что ты не замечаешь заинтересованных и плотоядных взглядов, не означает, что их нет. Твой Вася тебя поедом ел глазами. Убил бы.
С улыбкой возвращаюсь в объятия рассерженного Мирона. Спасибо Васе, что так вовремя появился в моей жизни и подстегнул будущего муженька на ревность. Главное — не доводить до сломанных пальцев и прочего членовредительства.
Глава 35.
