Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
— Ну-ну, — папа усмехается и переводит взгляд на заинтересованного Мирона, — сидят на кухне, она про тангенсы-котангенсы вещает, а рядом пацан — красный, как помидор, шоколадку так нерешительно ей придвигает и говорит ей, какая она умная.
— Так я и правда была умная.
— Но не в плане амурных дел, — мама садится за стол."
"— Они же тебя вечно звали погулять, а ты им что? — папа с ожиданием изгибает бровь.
— Что? — Мирон закидывает ногу на ногу
— Мне надо учится, хочу поступить на грант и перед носом дверь захлопывает, — папа смеется, всплеснув руками.
— А что не так-то? — замираю с огрызком огурчика.
— Действительно, — соглашается Мирон.
— Я даже боялась, что ты из этих, — едва слышно шепчет мама.
— Из кого? — уточняю я.
Ее щеки виновато розовеют, и она отводит взгляд.
— Подожди, — я удивленно поднимаю брови, — ты меня у гадалки не от венца безбрачия избавляла, а лечила от лесбийства?
— Софья! — взвизгивает мама. — Как неприлично!
— Вот это новости, Зиночка, — папа осоловевшими глазами смотрит на нее.
— Вон, у Аньки дочка учудила! С мужем развелась и к женщине ушла! — мама нервно приглаживает выбившийся локон на виске. — Мир сошел с ума. Это же как?
— А Анька это кто? — осторожно спрашиваю я.
— С соседнего подъезда, — утомленно отвечает папа. — В кого ее дочь не записывали. И в проститутки, и в наркоманки, теперь вот она по девочкам.
— Ма, ты больше к гадалкам не ходи и сплетни не слушай, — серьезно отзываюсь я. — Тебе еще до пенсии далеко.
— Вот за это я точно выпью, — папа одобрительно кивает.
Глава 34. Биг Босс во всех смыслах
Как выйти замуж за четыре дня? Легко. Записывайте: юбка до колен, глухой ворот, собранные волосы, скромная улыбка и непредсказуемый босс. Одна штука.
Сижу на краю кровати в комнате, которая мне была пристанищем до семнадцати лет, и позади пьяно посапывает Мирон. Налакался он с отцом до невменяемости и десятка признаний в любви. Его прямо прорвало на сантименты, а еще и на угрозы, что я никуда теперь не денусь, будто до этого у меня был шанс.
— Софушка, — бурчит Мирон, переворачивается и обнимает меня.
Когда мама узнала, что во дворе дома нас ждет водитель, она выбежала и притащила в квартиру упирающегося Виталия, которого папа вынудил выпить за счастье молодых. В общем, он тоже нализался, но не уже не водки, а брусничной настойки. Спит сейчас на диване в зале и жутко храпит. Слушаю отголоски его храпа и заплетаю косу.
— Софушка, — повторяет Мирон.
— Да?
— Я понял.
