Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
— Ты любишь мою дочь? — запальчиво и пьяно спрашивает папа после четвертой рюмки и часового допроса, кто Мирон по жизни.
Сейчас он отрицательно мотнет головой. Глаза у него темные и злые. Лицо напряженно и на переносице глубокая морщина.
— Люблю, — рявкает он и твердо кивает.
Роняю тарелку, которая со звоном разлетается на осколки. Мама выбегает из кухни и возвращается с веником и совком, а я сажусь за стол. Ноги не держат.
— Это правильно, — папа подливает водки в рюмки, — без любви семьи не построить.
— Один взгляд, — Мирон опирается локтем о стол и взмахивает кистью, — и все. Пропал.
И тут из меня вырываются всхлипы и горячие слезы. Прячу лицо в ладонях, сотрясаясь в тихих рыданиях.
— Это она от счастья, — Мирон притягивает к себе и резонно уточняет, — от счастья, да?
Киваю и утыкаюсь мокрым лицом в его грудь. Бесконечно любимую грудь.
— Ну, разве у меня был шанс спастись?
— Вот и выпьем за это, — мама отставляет веник и стучит о столешницу пустой чистую рюмку.
Папа настороженно смотрит на нее, но не ропщет. Повод и правда серьезный — дочь выскочила замуж и как тут не выпить?
— Венчание, — мама решительно отставляет пустую рюмку.
— Через неделю, — также уверенно и воинствующе отвечает Мирон.
— Сказать, честно, — папа подпирает лицо рукой, — я растерян. Я с Зиной год возился. Она все носом крутила.
— Сейчас наговоришь всяких глупостей, — мама отмахивается и возвращается к осколкам.
— Я придерживаюсь позиции — пришел, увидел, победил, — Мирон пожимает плечами. — Я, вот, увидел Софушку и победил. Безоговорочно.
Хвастун, но я не буду оспаривать свое поражение.
— Это, конечно, странно, — мама выбрасывает осколки в урну под раковиной, — Софья не подпускала к себе мальчиков.
— Да не было никаких знаков внимания никогда, — я отстраняюсь от Мирона и подхватываю пальцами аппетитный маринованный огурчик.
— А конфеты, шоколадки от одноклассников, когда они захаживали к тебе? — папа сводит брови вместе.
— Так они по делу захаживали, — я недоуменно смотрю в лицо отца, — я им контрольные решала, с домашкой помогала, а они мне конфетами платили.
