Автор
В холодной атмосфере гнетущего подслушивания слышится прикосновение скрежающей металла тюрьмы. Яростный парфюм мускуса и цедры растекается по каменным стеноам, отравляя воздух серой истерикой. Кровь в венах вскипает до самого предела, душа раскачивается между умиротворением и безнадежностью....
— Что?
— Ты ведьма, — увлекает на поскрипывающий матрас.
Влажно целует, тиская за грудь, и я улыбаюсь в темноте. Ну, только у ведьмы был шанс заворожить принца за несколько дней.
— Моя девочка, что же ты со мной делаешь? — наваливается на меня, удушая в объятиях, и целует.
Живот наливается расплавленным свинцом. Даже пьяный Мирон меня очаровывает и топит в густом желании.
— Тут стены тонкие, — с шепотом прижимаю палец к его губам.
— Тогда тебе нельзя кричать, — жарко выдыхает в лицо, — а то разбудишь.
Задирает футболку, покрывая шею и грудь поцелуями и неуклюже спускается животу. Его губы обжигают, и я прикусываю язык. Когда он стягивает с меня трусики и припадает к лобку, и приподнимаюсь в смущении и желании его остановить.
— Лежать, — зло шипит и повелительно опрокидывает на спину.
— Но…
— Лежать, — сурово повторяет он и касается губами пупка, а затем решительно раздвигает ноги и впивается к моей промежности.
Охаю, прижимаю ладонь ко рту и вздрагиваю от медленного движения горячего языка по клитору.
Верткий и ловкий язык проскальзывает между складок и вновь пробегает по пульсирующему средоточию нервных окончаний. Мирон то ускоряется, то замедляется, растягивая ласки. Дыхание у меня сбивчивое, прерывистое и полно едва слышных всхлипов.
Губы обхватывают напряженный и вздрагивающий клитор и дразняще его посасывают.
Терпкие и солоноватые губы накрывают мой рот. Поцелуй тягучий, нежный и проникновенный. Так не целуют секретарш. Так целуют любимых женщин.
— Теперь я точно у тебя первый во всех смыслах, — шелестит ночь тихим голосом.
— Мирон, у нас все будет хорошо? — с затаенным страхом спрашиваю, поглаживая его по щекам пальцами.
— Будет, — валится рядом и прижимает к себе, — потому что я так решил.
— Биг Босс, — смеюсь я.
— Да, — самодовольно отзывается Мирон.
— Мы с тобой безумцы.
— Определенно.
Мне хорошо, спокойно и безопасно в объятиях Мирона. Я вдруг осознала, что он — мой мужчина, а я — его женщина. И я это поняла, пусть и в глубине души, как только его увидела за столом в просторном кабинете.
