– Я мечтаю вернуться домой, – продолжала Лючия. – И вернусь, чего бы мне это ни стоило. Больше никогда не сделаю такой страшной ошибки.
– Какой? – спросила Мура.
Лючия снова посмотрела на нее в зеркало заднего вида:
– Никогда не уеду из Москвы, вот какой! Я, должно быть, совсем потеряла разум, когда согласилась!.. Но ничего, ничего, немного осталось.
– До чего? – уточнил Василий Васильевич.
– До Москвы, – ответила Лючия и улыбнулась. – Вы ведь из Бухары, вам меня не понять.
– Я работаю в Бухаре, – сказал Меркурьев. – Уже давно. А жили мы везде, и на Дальнем Востоке, и в Пензе, и в Саратове. Отца переводили, и мы переезжали вместе с ним.
– И вам везде нравилось?
Меркурьев улыбнулся и опять посмотрел в окно, за которым уже начался город – звенел и грохотал трамвай, «Кадиллак» потряхивало на брусчатке, старые липы и тополя стояли голые, зябнущие, в тучах вдруг открылся ослепительно-голубой просвет, и оттуда ударило солнце!..
– В Калининграде мне нравится, – признался Василий Васильевич. – Я бы здесь жил. Вот сейчас у театра можно остановиться, мы выйдем.
– Вам нужно в театр?
– Нет, но отсюда совсем близко. Спасибо вам, Лючия.
Она притормозила возле старинного здания с колоннами.
– Хотите, я могу отвезти вас обратно, – предложила она великодушно. – За такси с вас сдерут прилично.
– Спасибо, – с чувством поблагодарил Меркурьев. – Если дадите телефон, я вам позвоню. Или мы сами доберемся!..
Мура выбралась наружу и не переставала благодарить и кланяться, пока «Кадиллак» не уехал и Меркурьев не сказал ей:
– Прекрати. Ты перебираешь.
Стоя на тротуаре, они огляделись.
Газоны были зелеными, словно только что трава взошла, деревья черными, как нарисованными тушью, небо голубым, будто летним, а жизнь прекрасной.
– Зоопарк в той стороне. – Меркурьев взял Муру под руку. – Здесь близко.
– Кенигсбергский зоопарк, – говорил Меркурьев тоном экскурсовода, – был лучшим в Германии. Горожане проводили там целые дни. Зверей держали не в клетках, а в вольерах, они гуляли, и на них можно было любоваться сколько угодно. Еще в зоопарке находились теннисные корты, играл духовой оркестр? и можно было пойти в читальный зал. Или в ресторан, рестораны там тоже были!
– В зоопарке? – уточнила Мура.
Василий Васильевич подтвердил – да, в зоопарке. И еще Восточнопрусский этнографический музей.
– Все же почему Лючия здесь живет, если ей так не нравится? – прервала Мура его лекцию. – Мне кажется, она может жить где угодно, деньги у нее явно есть.
– Мы ничего о ней не знаем, – справедливо заметил Василий Васильевич. – Уж тем более о ее деньгах.
Он прижал локтем Мурину руку и пожаловался:
– Плохо, что ты не ясновидящая и не можешь заглянуть ей в голову. Мы бы все давно поняли.
– Не могу, – согласилась Мура.