Под заинтересованными взглядами мужчин я испытывала ни с чем не сравнимое чувство девичьей гордости, тем более глупое и непонятное, что никто из присутствующих, включая моего спутника, мне был даром не нужен.
Мы сделали заказ, Берсеньев подпер щеку рукой и на меня уставился с дурашливой грустью. Я сидела спиной к залу, так что выбор был невелик: либо пялиться на физиономию Сергея Львовича, либо на стену. Стена оказалась самой обыкновенной, вот я и разглядывала Берсеньева. Он вздохнул, а я спросила:
– Чего это тебя так разбирает?
– Тоскую по несбыточному. Большое пролетело мимо, и поздно его ловить.
– А если потолковей?
– Легкие жалобы на судьбу закоренелого циника. При других обстоятельствах я бы мог в тебя влюбиться.
– Ну и силен же ты врать, – покачала я головой.
– Но помечтать-то можно? Предположим, ты обо мне ничего не знаешь, мы только что встретились… Ты не была четыре раза замужем и втюриться в своего Стаса попросту не успела…
– Ага. Чего ж ты от Агатки сбежал? Мы похожи, она ничего о тебе не знает, замужем не была и в Стаса не втюрилась…
– Ты права, – горестно кивнул Сергей Львович. – При ином раскладе мысли о большом и светлом мигом улетучиваются…
– Типы вроде тебя не способны любить. Ты ж непременно все испоганишь просто так, без особой надобности. Твоя женщина хорошо это понимает, вот и дала тебе пинка под зад. А теперь ты носишься со своим большим чувством, холишь его и лелеешь, потому что оно позволяет считать себя нормальным, а не злобным выродком, каковым ты в действительности являешься.
– У тебя деньги есть? – серьезно спросил Берсеньев, чем, признаться, сбил меня с толку.
– А много надо? – нахмурилась я.
– Расплатиться за ужин. Давай установим правило: кто хамит, тот и платит.
– Еще чего… Денег нет, а если б и были, я все равно бы смылась, не заплатив. Вряд ли мне придет охота еще раз сюда заглянуть.
– Махнешь в окно дамской комнаты? У тебя солидный опыт…
– А что еще делать бедной девушке, когда вокруг полно придурков, посягающих если не на ее честь, то на кошелек?
Нам принесли заказ, официант разлил в бокалы вино, которое стоило уйму денег и оттого показалось мне кислым, точно уксус.
– За нас, – поднял бокал Берсеньев и усмехнулся. – Я имею в виду, за нас в отдельности. Помни, мы решили напиться.
– Это вряд ли. Вино поперек горла встанет, едва подумаешь, сколько придется платить за каждый глоток.
– Платить, так и быть, стану я. Считай это скромным вкладом в мировую гармонию: злодей наказан не правосудием, так хоть рублем. Значит, справедливость торжествует.
Выпив, Берсеньев блаженно улыбнулся, а я терялась в догадках: то ли вино и впрямь хорошее, а я в нем ни черта не смыслю, то ли сукин сын продолжает издеваться.
– От бывшего вестей нет? – сменил тему Берсеньев.