Впору припуститься к нему сломя голову… вот только неизвестно, куда… и как он к моему появлению отнесется… Он ведь мог позвонить… Стоп, не начинай все сначала. Это было проще сказать, чем сделать… В общем, мне предстояла еще одна бессонная ночь.
На следующий день я позвонила Одинцову, откладывать разговор и дальше уже не было смысла. Я попросила его приехать к нам в контору, а потом отправилась в кабинет Агатки. Сестрица встретила меня с обычной приветливостью.
– Ты не могла бы разнообразить свои вопросы? – съязвила я.
– Слушаю вас, Ефимия Константиновна.
Я рассказала ей о последних событиях, не забыв сообщить об угрозах бывшего отцу нажаловаться.
– Между прочим, он прав, – пожала она плечами. – А чего кислая? Одинцову ты все-таки помогла.
– Повода для радости не вижу… Сама говоришь, любое дело надо доводить до конца.
– А еще говорю: стену лбом не прошибешь, то есть в конкретном случае Андрея этого сама не найдешь. Отшивай Одинцова и вспомни наконец, что у нас дел по горло.
Я вернулась за свой стол, немного потаращилась в компьютер без особого толка, тут и Геннадий Владимирович появился. Беседовать с ним я предпочла в переговорной, крохотной комнате, где стояли стол и четыре стула.
– Вы были в Голованове? – начала я с вопроса.
Он вздохнул и отвел взгляд. Я молчала, и Одинцов, почувствовав, что пауза чересчур затянулась, вынужден был ответить:
– Да. Я хотел… я подумал, если увижу его, сразу пойму…
– Я ведь вам сказала: маловероятно, что он в доме своей матери…
– Извините, наверное, я не должен был этого делать… но… для меня это было очень важно. Я все испортил, да?
– Ничего вы не испортили, – ответила я, в досаде отводя глаза бог знает почему, но я чувствовала себя виноватой. – Обо всем, что мне удалось узнать, я сообщила в следственный комитет. Больше я ничего не смогу для вас сделать.
– Но… Вы отказываетесь, потому что я поехал в Голованово? Вместо того чтобы положиться на вас…
– Вовсе нет. Заниматься этим делом мне теперь попросту не позволят.
Мы некоторое время смотрели друг на друга, он кивнул и сказал:
– Что ж… спасибо. Я уверен, вы действительно сделали все, что могли. Сколько я вам должен?
– Нисколько. Считайте это дружеской услугой. И передайте привет Ольге Валерьяновне. Как она себя чувствует?
– Держится, – пожал он плечами и поднялся. Он вроде бы хотел еще что-то сказать, но передумал. – Спасибо, – уже стоя на пороге, повторил он и удалился.
На душе почему-то было пакостно. Я достала мобильный и позвонила Берсеньеву.
– Следствие закончено.
– Злодей уже в оковах? – усмехнулся он.
– Пока нет, но я на это рассчитываю.
– Что ж, дорогая, дни, проведенные с тобой, были лучшими в моей жизни.
– Придурок, – сказала я и дала отбой.