– Своих бросил, злодей!
– За чужаков помирать? Накось, выкуси! – Селиван сложил из грязных пальцев смачную фигу и сунул ей в нос.
Варвара задохнулась от гнева, схватила воткнутую в снег пику и вонзила Селивану в горло, точно в яремную впадину.
Мужики многоголосо охнули и резко подались назад. Селиван рухнул на колени, схватился за пику, силясь выдернуть орудие из своего горла, забился в судорогах. Изо рта хлынула кровь, и он упал на утоптанный снег.
– Иуде-предателю – смерть! – звериным рыком взревела Варвара, выхватила из-за пояса нож и бросилась навстречу недовольной толпе. – Кому еще надо поживы?! Ножа кто не нюхал?!
Опустив глаза, мужики стали молча расходиться. Кондрат подхватил ее под руки, и вовремя, иначе Варвара упала бы на снег рядом с Селиваном.
– Идем-ко в землянку…
Он втащил Варвару внутрь через низкую дверь. Уложил на застланное попоной сено, принес в деревянной плошке воды.
Припав к воде, она молча кивнула.
– Тогда полежи. – Он забрал плошку. – Что ж ты так? Не углядела? Зачем в чужую ссору полезла? Своих до одного положила. Сама чуть жива.
– И ты тоже… – Варвара скривила лицо, словно от боли.
Кондрату почудилось, что она сейчас заплачет, он строго сказал:
– По твоему разумению, смотреть надо, как татары новгородских дружинников мечами порубят? А того лучше – сбежать, как Селиван?
– Кабы не поубивали наших, может, и правда.
– Наперед никто не знает, чем бой закончится.
– Много ль татар находилось?
– Вдвое больше, чем нас.
– И как только сама уцелела, оглашенная!
– Бог уберег… – Варвара решила утаить от него подробности спасения. – Поди выглянь. Что там отрядники?
Кондрат встал, натянул на голову лохматый колпак, накинул кожух и вышел на улицу.
Варвара стащила с головы кожаный шлем, подбитый сукном, отбросила его в сторону и расстегнула кацавейку. Но снять ее сил не осталось. Так и осталась лежать, пока не вернулся Кондрат.
– Ну что там? – Она открыла глаза.
– В стану тихо. Стало быть, успокоились.
– Слава богу. – Осенив себя православным крестом, Варвара закашлялась. – Стяни с меня сапоги.
Кондрат помог ей снять сапоги, меховую кацавейку, после чего приказал:
– Медвежьим жиром растереть надо, иначе к утру задохнешься. Забьет лихоманка.
Варвара сняла рубаху и, прикрыв руками грудь, подставила голую спину. Кондрат зачерпнул из туеса жир и стал растирать ее, приговаривая:
– Зря стыдисся. Всего в жизни повидал.
Когда он закончил, укрыл Варвару длинным тулупом.
