Ранняя весна пленяет город золотистым нарядом вдаль Волги, где набережные блеснут отражением разноцветных ярмарочных лавок. Здесь ждет Кассандра, рыжеволосая дама с белыми бакенбардами и шевелюрой столько лет, сколько она помнит. Антон Долгополов, старый детективный кейс в жизни, приходит рассчитывать долги, а Кассандра — загадка, вокруг которой веет таинственность и магия....
– Вернемся в машину, – предложил Пашка, и Людмила чуть не плюнула себе под ноги, как та Крокодилиха: никак они не избавятся от пассажирок!
В машине, рассевшись, устроили малый совет: куда двигаться дальше.
– Ну, Ванька – это сын Крокодилихи, – сообщила Любовь Антоновна, позвонив какой-то Клаве, о которой сказала, что та все про всех знает. – Сорок лет, семьи нет, работает механиком на вахтах, по три месяца на Северах, лишь бы от мамки родной подальше. Она, его мамка, Крокодилиха то есть, сильно невзлюбила Ванькину зазнобу и рассорила молодых, да так, что эта самая зазноба в одночасье куда-то сбежала.
– В серьгах моей бабки, – буркнула Вера, тоже явно не симпатизируя той беглой зазнобе.
– Еще не все потеряно. – Любовь Антоновна похлопала подругу по руке и посмотрела на Пашку. – А живет Ванька на другом конце городка, почти у молкомбината…
Она выжидательно замолчала, и Пашка, не дожидаясь прямого вопроса, сам сказал:
– Конечно, мы вас подвезем.
Ванька жил в щелястом деревянном домишке под крышей из замшелой дранки.
– Ну, предположим, – в ответ на разноголосое «Здрасьте, здрасьте, добрый день!» молвил хозяин и перебросил из одной руки в другую блестящий топор.
– А вы же Иван, да? Сын Кроко… Анны Петровны? – дерзнула уточнить Вера.
Остальные на всякий случай отошли на пару шагов. Забор у дома был символический, не ограда, а только намек на нее: неровная линия из набитых на столбики жердей.
– А вы от Крокоанны Петровны, что ли? – нехорошо ухмыльнулся хозяин и двинулся к калитке.
Топор свой, правда, перед этим с утробным кряком воткнул в колоду.
– Вообще-то да, мы только что были у вашей матушки, но она, к сожалению, не захотела нам помочь, – заторопилась Вера.
– Узнаю свою матушку. – Мужик ухватился за верхнюю жердь ограды так, словно приготовился через нее перемахнуть, и Любовь Антоновна с Людмилой еще попятились.
А Пашка, наоборот, вперед шагнул и еще руку протянул:
– Я Павел, очень приятно познакомиться.
– Иван. – Мужик поколебался, но руку пожал.
– Иван, мы извиняемся за беспокойство, но нам бы очень нужно знать, где сейчас та ваша подруга, которой Анна Петровна когда-то подарила серебряные серьги с гранатами, – деловито сказал Пашка.
– Какие серьги? – озадачился мужик.
Но какая подруга, не спросил. Это обнадеживало.