В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
— Безусловно, я хочу остаться в Москве, — внушительно сказал Шарок, — здесь мои отец и мать, люди пожилые, больные, а я, по существу, единственный сын. Но это, — он показал на бумагу, лежащую на столе, — инициатива завода. Им нужен юрист, знающий химическое производство.
— У всех, кто хочет остаться в Москве, находятся веские доводы, — сказала Малькова, — и у всех вот такие солидные запросы.
Она помолчала, потом неожиданно добавила:
— А вот партийная организация института рекомендует вас на другую работу. Между прочим, тоже в Москве.
— Мне об этом ничего не известно… А где именно?
Она уклончиво ответила:
— Есть вакансии… В прокуратуре, например. Но вы ведь предпочитаете завод?
— Да, я предпочитаю завод. Там я работал, вырос, оттуда меня послали учиться. Заводу я обязан очень многим.
Достоинство, с которым Юра это произнес, смягчило Малькову.
— Мы учтем и ваше желание, и запрос Главхимпрома. В общем, комиссия вынесет свое решение.
От такой бабы зависит его судьба! Сама небось только явилась из какого-нибудь Орехова-Зуева, а его, коренного москвича, готова заслать, куда Макар телят не гонял.
Даже если его действительно рекомендовали, то это еще не значит, что возьмут. Спросят: почему брат — уголовник? В настоящей рабочей, пролетарской семье не должно быть уголовников! Значит, семья не та, с червоточинкой семья-то.
Созданный его мальчишеским воображением романтический образ независимого адвоката потускнел со временем. Практика в судах показала обратную сторону медали. Он видел знаменитых адвокатов не только в их блистательных выступлениях, но и в суетне, грызне, погоне за гонораром, видел, как заискивают они перед секретаршами в суде, как за пятерку вдалбливают в юридических консультациях советы бестолковым старухам, знал цену их роскошным домашним кабинетам, после ухода клиентов превращаемым в столовые и спальни.
Но странное дело! Мысль, что в инстанцияхоткажутся от него, задевала: им опять пренебрегут. Своимуготованы высокие должности, а он, послушный исполнитель, будет выполнять черную работу. В лучшем случае, ему бросят подачку, отпустят на завод, в юрисконсулы,как презрительно выразился Будягин.
