В белой глазурованной плитке узоры табличек: "Ажурная строчка", "Отучение от заикания", "Венерические и мочеполовые болезни". Аркадные проезды, окаймленные листовым железом, соединяют двух глубоких темных дворов. Саша Панкратов вышел из дома — к Смоленской площади, где уже прохаживались парами девочки, арбатские и дорогомиловские, и молодые люди....
В тот же день он оставил в ящике стола и деньги. Варя к ним не притрагивалась, даже не знала, сколько он туда положил.
— Почему не берешь денег? — спросил он как-то.
— Зачем? Ты дома не ешь, а я обедаю на работе.
— За обед тоже надо платить.
— На это хватает моей зарплаты.
Вскоре деньги исчезли, исчез и золотой браслет. Деньги ей не нужны, браслет тоже не нужен, но о пропаже она должна ему сказать, чтобы не было недоразумений.
— Ляленька, — ответил Костя ласково, — прости меня и на этот раз, отыграюсь, все будет на месте, не расстраивайся.
— Я не расстраиваюсь и ничего возвращать не надо. Мне не нужны ни деньги, ни браслет. Они исчезли, и я сочла нужным поставить тебя об этом в известность. Хотя понимала, что их взял ты.
Он повысил голос:
— А если понимала, что взял, зачем мне же и сообщать?
— Тебе неприятно получать такие сообщения? Не приноси больше дорогих вещей и денег, храни их в другом месте.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Здесь не ломбард и не сберкасса. Там это будет сохраннее, а здесь мне и Софье Александровне приходится за них отвечать.
— Ты не хочешь понять условий моей жизни.
— Да, не хочу. Такой жизни я ни понять ни принять не могу.
— Ты говоришь со мной, как с чужим человеком.
Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Да, мы чужие люди, и самое правильное нам — разойтись.
— Ах, так! — Он скривил рот, медленно выговаривая слова: — Когда я в удаче, я хорош, а пришла неудача, стал не нужен.
— Ты хорошо знаешь, что это не так. Я тебе не набивалась с Крымом, не просила чернобурок и золотых браслетов.
Он по-прежнему презрительно цедил:
— Начинаешь роман с архитектором?!
— Дурак ты! — пренебрежительно ответила Варя. Но про себя отметила: кто-то насплетничал. Кто же? Левочка или Рина?
— Конечно, дурак, — он растягивал слова, сдерживая бешенство, — рестораны, видите ли, тебе не нравятся, а где я с тобой познакомился, не в ресторане разве?
— Ты хочешь сказать, что подобрал меня в ресторане, что я ресторанная шлюха?
Он взял себя в руки.
— Я хочу сказать только одно: мы познакомились в ресторане, и не надо искажать фактов.
— Мне нечего искажать, и нам нечего обсуждать. Мы должны разойтись. Немедленно! Сегодня же освободить эту комнату.
Он удивленно, даже насмешливо поднял брови.
— Сегодня?… Интересно… Куда же мы переедем?
— Я домой. А у тебя есть квартира, где ты прописан.
Он опять скривил губы, на этот раз в усмешке.
